Здесь были знакомые хозяйке люди - подружки, друзья. Один из гостей, назовем его Олег, который работал со Светой в одном подразделении вневедомственной охраны, пришел пораньше и уже успел выпить с хозяйкой. Разгоряченный спиртным, Олег начал проявлять к Свете повышенное внимание. Та обратилась к нашему герою, назовем его Алексей, с просьбой присмотреть за Олегом. Алексей понял так, что его просили о помощи.

К концу вечеринки гости стали расходиться. А Олег пропал с глаз. Оказалось, что он в дальней комнате лег и уснул. Или делал вид, что уснул, дожидаясь, пока все уйдут, чтобы остаться один на один с хозяйкой. Когда Алеша вышел с товарищами на улицу, он вспомнил о просьбе хозяйки и спросил у друзей, ушел Олег или нет. Никто не видел. Тогда Алексей решил вернуться и проверить.

А в это время оставшийся Олег, воспользовавшись пьяным состоянием Светы, пытался вступить с ней в половую связь. Когда в дверь позвонили, Света, набросив халат, побежала открывать. Алексей, увидя происходящее и помня о просьбе, сразу бросился в драку. Олег так врезал Алексею, что тот затылком ударился о стену, сполз на пол и отключился. Света пыталась привести его в чувство с помощью нашатырного спирта, но ей это не удавалось.

Когда Алексей очнулся, то ему показалось, что Свету насилуют. Он схватил первое, что попалось ему под руку, - это был кухонный нож, и ударил им Олега. Тот сразу схватил Алексея за руки и придавил к полу. Но Алексей махал ножом до тех пор, пока не увидел кровь. Тогда он остановился и ушел из квартиры.

На следующий день Света вышла на работу, где была обругана коллегами, названа гулящей женщиной. Ее обвинили в том, что она специально устроила весь этот скандал, и вынудили уволиться.

Узнав, что возбуждено дело, Алеша несколько лет скрывался. Даже воевал добровольцем в первой чеченской войне. Весной прошлого года он был задержан. По окончании расследования к защите обвиняемого Алексея был привлечен адвокат А. Можаров. Александр Афанасьевич рассказывает:

- Впервые я увидел своего подзащитного в следственном изоляторе, в присутствии следователя и вместе с обвиняемым изучал материалы дела. Важно все изучить скрупулезно, не торопясь... Но следователь уходила в отпуск. Кроме того, время нахождения в следственных кабинетах ограничено - в коридоре длинные цепочки людей ждут своей очереди. Все делается бегом, на ходу.

Казалось бы, рядовой случай - пьянка, которая закончилась поножовщиной. Но обвиняемый не был похож на дерзкого человека с агрессивными наклонностями. Смотрел, не мигая, в упор и в то же время как-то мимо, как в пустоту. Движения вялые, абсолютно безучастный, как будто бы это не он здесь находится и не его ожидает суд за тяжкое преступление. Единственное, что его волновало, - то, что он не сумел спасти от насилия девушку, с которой дружил до армии, на которой собирался жениться.

Следователем была назначена судебно-психиатрическая экспертиза из-за того, что Алексей в день преступления терял сознание от удара. Кстати, в деле Алексея был приговор по первой судимости. За что? Алексей за обещание заплатить крупную сумму денег удерживал в подвале по просьбе обещавших дать деньги парней девушку. Это был довольно странный способ доказать, что он не слюнтяй, а мужчина, но он соответствовал его "сбитым" мозгам. Никаких насильственных действий в отношении девушки он не совершал, вел себя странно и в беседе с отцом девушки проявил себя так, что тот просил не наказывать его вообще. Отец почувствовал, что у парня "не все дома".

Адвокат выслушал историю жизни своего подзащитного, побеседовал с его родителями, друзьями и узнал много странных вещей.

Оказалось, что Алексей всех поражал болезненной реакцией на несправедливость, никогда не обижал маленьких, всегда их защищал. Добровольцем пошел в армию, хотя был студентом ЧГУ. Всегда вставал на защиту обижаемых от дедовщины солдат, за что неоднократно был бит - судя по рассказам, с потерей сознания. В санчасти или госпиталях не лежал, потому что жили солдаты на квартирах у деревенских жителей, и просто отлеживался дома.

Придя из армии, удивлял даже знавших его друзей. На заводе, куда устроил его отец, поражал окружающих манией оберегать собственность от разворовывания, ненадлежащего хранения или использования. За глаза Алешу стали называть дураком. А девушка, хотя и симпатизировала ему, замуж за него выходить не хотела.

Алеша чувствовал, что его считают дураком, и изо всех сил пытался доказать, что он не такой. И чем больше он это делал, тем чаще вслед ему крутили пальцем у виска.

- Тот факт, что для защиты чести девушки Алексей использовал нож, еще ни о чем не говорит, - считает адвокат. - Но то, как он им воспользовался, позволяет предположить, что преступление было совершено в болезненном состоянии: вполне обоснованно мог стоять вопрос об аффекте - сильном душевном волнении.

Следователь поставила следующие вопросы экспертам: страдает ли Алексей хроническим алкоголизмом или душевным заболеванием? Мог ли он отдавать отчет своим действиям в момент совершения преступления и после него? Эксперты ответили, что Алексей психически здоров, что в период совершения преступления мог осознавать характер и опасность совершаемых действий и руководить ими, что преступление совершено в состоянии простого алкогольного опьянения. О том, что он неоднократно был избит и терял сознание, Алеша не сказал. И на вопрос следователя, переносил ли черепно-мозговые травмы, он отвечал, что нет. Он всегда боялся, что его когда-нибудь признают дураком.

Если теоретически речь могла идти об аффекте, то почему следователь не поставила вопрос об этом? Все дело в том, что традиций назначения комплексных психолого-психиатрических экспертиз в Чувашии вообще нет.

Адвокат в суде попытался применить в полной мере закон, обязывающий судью исследовать все смягчающие вину обстоятельства. Пришел к судье на прием до суда, изложил ему эту историю, объяснил, что не все возможности изучения личности привлекаемого к ответственности были использованы. Судья сказал, что в производстве у него очень много дел, что сейчас летний период, все в отпусках, что ему некогда глубоко копать, да и не к чему, потому что всегда так было.

Самое интересное было в суде. По ходатайству защиты суд проходил в закрытом режиме. До начала судебного заседания, когда все в коридоре ожидали приглашения, хозяйка квартиры Светлана без конца причитала: "Он меня ведь судил". Оказалось, что Света была судима за хулиганство и судил ее именно этот судья.

...А дело было так. Вскоре после той вечеринки с поножовщиной Света вышла замуж. Зарабатывала теперь она тем, что занималась дрессировкой собак на продажу. Кроме того, у нее была личная собака. Где-то на пятом-шестом месяце беременности Света выгуливала собаку около библиотеки имени М. Горького. Какая-то пожилая женщина сделала ей замечание за то, что негоже выгуливать собаку там, где ходят дети. Разговор пошел на повышенных тонах, и в конце концов женщина подбежала и пыталась ударить Свету. А Света, занимавшаяся когда-то каратэ, провела мгновенный болевой прием и то ли сломала, то ли вывихнула палец на руке женщины. Было возбуждено уголовное дело по факту хулиганства со стороны Светы. От волнения у нее был выкидыш, и с тех пор она не может забеременеть, хотя замужем уже четыре года. Судья вел то дело крайне грубо, оскорблял ее, и она испытывала к этому судье чувство страха и ненависти. Тогда Свете дали два года условно. И вот теперь оказалось, что из-за нее судят человека и судит снова этот судья...

На судебном заседании в самой грубой, неприличной форме от Светы требовали подробностей близости с потерпевшим. На ее заявление о том, что она была изнасилована, сказали, что если она в милицию не жаловалась, значит, насилия не было. Хотя Света пыталась объяснить, что боялась скандала, так как у нее очень строгий отец, который убил бы ее.

- На мой взгляд юриста, - рассказывает А. Можаров, - суд не столько времени посвятил установлению истины по факту поведения Алексея, сколько добивался от Светы заявления о том, что половая связь была по согласию. В конце концов, чтобы от нее отстали, Света сквозь слезы подтвердила это.

В суде было установлено, что Света просила защитить ее от возможных посягательств потерпевшего; что Алексей был неоднократно избит с потерей сознания, в том числе потерял сознание в этом случае; что он имел все основания полагать, что Свету насилуют, и, естественно, среагировал так, как должен был среагировать мужчина.

Когда защита заявила на суде ходатайство о назначении комплексной психолого-психиатрической экспертизы, судья спросил Алексея:

- Адвокат хочет, чтобы тебя проверили на психическое здоровье. Ты согласен?

Алексей молчит. Судья:

- Ну ты хочешь быть дураком или нет? (А речь не шла о том, чтобы установить, дурак ли он).

Алексей замялся:

- Не знаю. Если адвокат так считает.

- Все, в ходатайстве отказать.

Когда допрашивали мать, она сказала, что сын вернулся из армии какой-то странный. Судья спрашивает: "Что значит "странный"?" Мать хотела что-то сказать, но посмотрела в сторону сына, а тот глядит на нее круглыми глазами, и замялась. Судья сказал: "Ну что стоишь, как дура. Не делай деревянный вид". Тут мать совсем растерялась и замолчала.

В итоге Алексею дали три года за умышленное тяжкое телесное повреждение.

После суда А. Можаров ознакомился с протоколом судебного заседания и обнаружил, что показания были подогнаны под приговор, а его речь записана в совершенно другом ключе. Он написал замечания в протокол и попросил их учесть. Судья ему в этом отказал.

Можаров навестил в колонии своего подзащитного. Тот ни во что уже не верил. Слушал предложения адвоката о продолжении борьбы молча, в глазах была опустошенность. Парень ни с кем больше не хотел иметь дело.

- Судьба человека никого не волнует, - с горечью говорит А. Можаров. - За валом преступности виден только план, процент, нагрузка, сроки. На должность судьи должны подбираться люди не только юридически грамотные, а прежде всего психически устойчивые, интеллигентные, с глубокой внутренней культурой. Судья должен всегда сохранять эмоциональный нейтралитет.

Сам факт крайне редкого использования психологов в исследовании личности обвиняемого свидетельствует о том, что наша система борьбы с преступностью морально безнадежно устарела. Исследования обвиняемого проводят формально, для отписки. Нужен индивидуальный подход: одного стоит спрятать за решетку, а другому дать отсрочку. Одному достаточно три дня в тюрьме посидеть, другого и тридцать три года не исправят.