Всеволод Николаевич в Чебоксарах первый раз. При беседе с глазу на глаз с корреспондентом "М-Курьера" посетовал, что не успел еще толком увидеть город, но обещал наверстать упущенное и особо отметил, что главное не город, а его жители. Актер выразил свое почтение людям, по-настоящему любящим кино и старающимся возродить российский прокат отечественных фильмов. "При полном безденежье, при том, что российский кинематограф стоит на коленях, у вас есть настоящие фанаты своего дела".

На самом деле, когда сегодняшний мастер только делал первые шаги на экране, зрители относились к кино как к чему-то святому - в деревне киномеханик был чуть ли не самым главным человеком. А сейчас нашего зрителя опять надо завоевывать, заманивать в кинотеатры. Что и делается успешно на Западе. В той же Америке - великая киноиндустрия вкладывает 100 миллионов "зелененьких", получает миллиард. Как признался Всеволод Николаевич, лет пятнадцать назад наш зритель был самым лучшим, а сейчас он самый несчастный.

Традиционный вопрос о планах, не правда ли? Ведь интересно же, чем будет заниматься, кого заново открывать режиссер, очень любящий одного артиста - Шиловского, который не просит платить, а когда начинает работать после слова "мотор", никто не знает, когда прозвучит "стоп!". По признанию гостя, он любит коллекционировать громкие таланты и по-новому раскрывать их. Иннокентий Смоктуновский впервые сыграл у него русского мафиози - а потом так и играл - уже у других режиссеров - до самой смерти.

В 26 лет Шиловскому пришлось сыграть 66-летнего Костылева, хозяина ночлежки ("На дне" М. Горького). Повезли спектакль в Японию. Так японцы перед постановкой приходили за кулисы наблюдать, как молодой актер за два часа гримирования превращается в старика с трясущимся подбородком...

Любимая сцена Шиловского в этом спектакле - когда Костылев застает вместе свою молодую жену Василису и Ваську Пепла. Весь зал замирал, а Костылев тихо-тихо шел по сцене. Пепел убегает, а красавица-жена ждет ругани старика-мужа. "Ощущение гнева, ненависти к молодой жене поднималось страшно. По лицу актрисы, ждущей моего взрыва, пробегает нервный тик. И тут я как заору! Японцы в первом ряду аж подпрыгнули. Вот это, мол, русский темперамент!" - вспоминает актер.

Дело было в той же Японии. Шиловский с В. Невинным пошли гулять после спектакля по ночному Токио. А светло, как днем - рекламные подсветки глаза режут. При незнании иностранных языков много не увидишь, но тут удача, знакомые слова - "Океан, кафе". Зашли. Вячеслав всех очаровашек называл дочками. А "дочка" по-японски оказалось... виски. Подходит официантка, кланяется. Вячеслав говорит этой фарфоровой статуэточке: "Дочка, наливай". Официантка, как положено у японцев, наливает в 150-граммовые бокалы виски только на самое донышко. А тут "рашен-ковбои" настаивают: "До краев наливай". Японские глаза резко превращаются в "европейские", официантка делает вывод, что станет свидетельницей самоубийства двух друзей. Приходит в себя, услышав просьбу повторить заказ. А друзья-актеры выпивают по второй и слышат гром аплодисментов. Оборачиваются и видят: все кафе на ногах, "европейские" глаза уставились на них, как на гуманоидов. Те посетители не понимали, что Всеволод с Вячеславом были лишь разминочной командой. На следующий день, после их наводки, уже настоящие "зубры"-выпивохи пришли в это же кафе, а разведчиков прозвали "океанологами".

На творческой встрече был показан ролик-коллаж, который подарил артисту к юбилею директор Госфильмофонда В. Малышев. Всеволод Николаевич и сам с удовольствием любовался собой любимым и похвалился: "Как видите, я не повторяюсь ни в одной роли. В этом заслуга, думаю, и школы, и Бога. Мне неинтересно играть одно и то же..."