«Богоугодное заведение» города Козловки
Валерий Каджая, "Независимая газета"
Старинное волжское село Козловка в 1967 году получило статус города, но название сохранило прежнее, историческое. Хорошо звучит, я бы даже сказал, романтично: город Козловка. Во всем остальном - как была большая деревня, так и осталась, и население всего около 15 тысяч: как раз хватит на один московский микрорайон, где-нибудь в Теплом Стане. Даже по меркам провинции Козловка - настоящая глухомань: до Чебоксар почти 100 километров. Почему-то именно по таким дальним, можно сказать, медвежьим углам разбросаны у нас детские дома, дома для престарелых, для инвалидов: то ли чтобы лишний раз глаза не мозолили, то ли чтобы начальство и всякий проверяющий люд не так часто наведывались.
Один из таких домов для детей-сирот построили 40 лет назад в Козловке. Сейчас в нем проживают 220 ребят в возрасте от трех до восемнадцати лет. В школе-интернате меня ну никак не ждали. Я и в Козловке оказался случайно, точнее даже... инкогнито.
Трехэтажное здание, стоящее на высоком косогоре, казалось оттого еще выше, да и архитектурой своей выделялось, невольно привлекая внимание. Узнав, что это детский дом, я тут же вспомнил просьбу моего старинного друга. Его дочь работает агентом американской фирмы по усыновлению-удочерению российских сирот.
"Если где встретишь детский дом, поинтересуйся, пожалуйста, как там насчет усыновлений, были у них американцы или пока еще нет", - наказывал мне друг.
Конечно, так прямо в лоб я спрашивать не стал. Спросил, почему детей не видно, каникулы, что ли?
"У нас обед сейчас", - объяснила Любовь Ивановна Воробьева, заместитель директора школы по воспитательной работе. Ей-то я представился официально, "раскрылся", так сказать, что корреспондент. Услышав про обед, попросил покормить и нас с водителем. Вообще-то есть мне не очень хотелось, больше хотелось узнать, как кормят детей, попробовать из общего котла. Нас провели в столовую. Ребята сами себя обслуживали, характерного гвалта и гомона, памятного мне еще по пионерским лагерям, не было. Обстановка, скорее, напоминала какой-нибудь санаторий, ничего общего с буйными картинами из кинофильма "Республика ШКИД".
"Какие, однако, воспитанные детки", - отметил я про себя. Детки принесли нам рыбный суп и на второе - по кусочку сайры с какой-то кашей. Не скажу, чтобы вкусно, но вполне съедобно. Запили обед мы общепитовским чаем. Еще обратил я внимание на чистоту в столовой и что дети тоже опрятные.
Одеты бедно, но аккуратно.
- Все круглые сироты? - спросил я.
- Нет, что вы, - отвечала Любовь Ивановна. - Большинство как раз имеет родителей, но лишенных родительских прав...
- А усыновления бывают?
- Очень редко. За последние три года удочерили пять девочек. Американцы...
И сюда, значит, добрались. Впрочем, мой друг рассказывал, что его дочь "освоила" Кузбасс, летает туда постоянно, но там слишком много конкурентов. Американцев, точнее агентов американских фирм, занимающихся усыновлением-удочерением российских сирот, можно встретить даже в самой что ни на есть богом забытой Тмутаракани. Спрос в Штатах на детей очень велик.
- Ну и как эти ваши пятеро? - спросил я. - Что-нибудь про них известно или ни слуху ни духу?
- Ну что вы! С этим очень строго. Каждые полгода мы получаем отчеты, фотографии. А летом фирма организовала поездку в Америку для наших ребят. Три недели - с 23 июня по 16 июля - жили там в семьях.
Кстати, то же самое рассказывала мне и дочь моего друга. Ее фирма не только присылает отчеты, но ежегодно возит в Штаты представителя детского дома, чтобы тот самолично проверил, как живут их питомцы. Однако меня заинтересовала сейчас поездка козловчан: шутка ли, аж шестнадцать человек, не считая директрисы и переводчицы, двенадцать девочек и четыре мальчика.
Веронике Егоровой 14 лет, она учится в девятом классе. Такая милая девочка, с умным, красивым лицом. Рассказывает, как будто урок отвечает: "Я жила в семье фермера, штат Мичиган, город Мидланд. Папа с мамой возили меня в Чикаго, катались на озере, купались. У меня была отдельная комната. У них есть две взрослые дочери, но они живут отдельно..."
Свой рассказ Вероника иллюстрировала альбомом с цветными фотографиями. Такой же альбом принесла и одноклассница Вероники - Альбина Петрова. Она была в Штатах с двумя своими сестрами-близнецами - Ксюшей и Настей, которым по 8 лет. Такие забавные девчушки. С двумя сестрами - 12-летней Леной и 9-летней Настей - была в поездке и Оля Еркина. Ей 14 лет, учится в седьмом классе, круглая отличница. "Она у нас - научный работник", - сказала Любовь Ивановна, но об этом позже, пока закончим про Америку.
Оля с сестрами жила в семье Линды и Вернера: "Они уже старенькие (наверное, лет по 40-45. - В.К.), с ними живет их сын Люк, ему 20 лет, у него есть подруга Лиза. Они нас возили в цирк, на аттракционы, в магазины, постоянно купаться... Они все такие добрые, такие веселые и все время угощали. Там все такое вкусное..."
Еще Оля рассказала, что в Мидланде ребята познакомились с Мишей и Катей: "Они русские, из Санкт-Петербурга. Они не брат и сестра, но сейчас живут как брат и сестра. Их папа с мамой - Джейн и Вэллори Томсон. Им там очень нравится".
У Оли тоже есть мама, про папу она ничего не сказала, но я, кажется, сам догадался. Мама сейчас в тюрьме, она "то выходит, то заходит". Оля - девочка с юмором, в глазах все время веселые искринки и, чувствуется, добрая. У нее есть еще 13-летний брат, но он в другом детдоме, и старшая сестра Наташа, которая "режет по дереву". Она обычно на летние каникулы забирает домой малышню, в деревню.
Если правда, что все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, то все дети козловского интерната несчастливы одинаково. Все они лишены семьи, пусть хоть несчастливой, но родной, лишены родного крова, родных папы и мамы. Последних им заменяют воспитатели, а родным кровом стал интернат.
Сейчас часто показывают по телевидению разные дома призрения, и чаще всего выглядят они как дома презрения. В газетах тоже пишут, как правило, разные ужасы про эти "богоугодные заведения" - я сознательно взял это слово в кавычки, потому что, право же, действительно мало в их стенах богоугодного, больше мерзопакостного. Но козловский детский дом выглядит на этом фоне светлым пятном. Это отнюдь не "образцово-показательный объект", далеко нет. И тем не менее я готов утверждать, что это тот самый "дом, где согреваются сердца". Маленькие сердца, лишенные родительского тепла.
Напомню, что в интернате я оказался без всякого предупреждения, застал их, как говорится, врасплох. Но никто не всполошился. И это было самое образное. Потому что здесь было все в порядке. Первое, что всегда бросается в глаза, - внешний вид. На всем печать бедности и обветшания, но в то же время - всюду чистота и ухоженность: в столовой, в классных комнатах, спальнях и т.д. Десять лет в доме не производили никакого ремонта, не меняли мебель, обстановку. И тем не менее нет даже намека на то, что мы в обиходе называем бардак.
А сейчас насчет научной работы Оли Еркиной. Она действительно принимала в ней участие. В школе есть кружок туризма и экологии. Минувшим летом 15 его членов выполняли задание по всероссийской программе "Вода на земле" и были награждены дипломом III степени (педагог Андрей Мусса).
Есть также в школе духовой оркестр. Третий год подряд он выходит победителем на республиканском конкурсе. Третий год подряд второе место вслед за сиротами занимает оркестр чебоксарского лицея для одаренных детей (педагог Григорий Парашин).
Лауреатом республиканского фестиваля детского и юношеского творчества "Цветы Чувашии" стал школьный танцевальный ансамбль. Я зашел в балетный класс, когда преподаватель хореографии Иван Скворцов проводил с девочками занятие. В глаза бросилось, что и педагог, и танцовщицы получали от занятий огромное удовольствие. С таким же удовольствием тренировались подростки в гиревом зале. Зал вообще-то громко сказано - так, метров тридцать квадратных, но для школы вполне достаточно. Уже 19 лет ведет здесь занятия по гиревому спорту Иван Николаев. За эти годы подготовил десять перворазрядников и семь кандидатов в мастера. Один из этих кандидатов - Сергей Кириллов - стал даже абсолютным чемпионом мира. Сейчас живет в Санкт-Петербурге.
Я мог бы продолжить этот список, но боюсь впасть в слащавый тон: прямо этакие райские кущи. Нет, до кущей очень и очень далеко. Прежде всего потому, что бедность давит. О каком ремонте, пусть хоть косметическом, можно говорить, если в декабре-январе даже картошки не на что было купить! Вот уж действительно не до жиру. Педагоги с ноября по март не получали зарплаты, хотя сама она - мизерная, в среднем 500 рублей в месяц. Нужда, как правило, делает людей черствыми, озлобленными. Они же сумели сохранить в себе прежде всего душевную теплоту и мягкость. Как это им удалось? Не знаю, для этого надо пожить с ними хотя бы с месяц, да не сторонним наблюдателем, а повкалывать наравне. Но факт остается фактом: нужда нуждой, а гражданином можно быть, оказывается, в любой обстановке. Если, конечно, сердцем понимаешь, что гражданином быть обязан. А такие люди есть всегда, на них, собственно, мир и держится. Сказано же: не стоит село без праведника.

