Землеустроитель Владимир Вадейкин был известен далеко за пределами своего Красночетайского района. Начинал он молодым специалистом в "Сельхозхимии", но потом пытливого юношу увлекла педагогика. Чувашский пединститут - та самая кузница кадров, которая выковывает из простых сельхозхимиков еще более простых учителей.

Историк Владимир Вадейкин просто не имел цены. Был, правда, крошечный недостаток - не слишком твердое знание предмета. Но он с лихвой окупался средневековыми методами воспитания ребятишек. Родители отнеслись не очень доверительно к персоне нового историка. Они написали коллективную жалобу, и педагог был выдворен из стен образовательного учреждения.

О кознях родителей пострадавший написал прокурору, судьям, главе администрации, а также экс-президенту Ельцину. Судьи, рассмотрев не одну жалобу педагога, восстановили его на работе.

Убедительная победа над упорными судьями заставила Вадейкина всерьез заняться правом - он окончил заочно юрфак. Такого образованного человека глава района упустить не мог и рекомендовал его на пост главного землеустроителя. Самым большим достижением земельных дел мастера можно считать пересмотр карты района. Как выяснил Вадейкин, когда делили земли, в списки пайщиков-колхозников не попала его мама - церковный староста. Такой несправедливости землеустроитель допустить не мог. Прикинув колхозное поле на глаз, он отрезал кусочек маме, а заодно папе и себе - всего полтора га.

Репатриированную ценность решено было засадить картошкой. При мысли о лопате землеустроитель чуть было не впал в кому. К счастью, Вадейкин не из тех, кто сразу падает духом. Он вспомнил картину И. Репина "Бурлаки на Волге". "Волга" у Владимира Николаевича была. Теснилась перед домом на лужайке между "069" и грузовиком. Но у всех этих машин имелся недостаток: они были личные. А возле земельного комитета пылился "москвичонок". Плуг, пара веревок и образованная голова Владимира Вадейкина сделали из государственного бездельника "Москвича" отличный семейный комбайн. Знай рули да поглядывай, как бы твой плуг ненароком не вспахал колхозное поле. Скромненько и со вкусом.

Скромность - вообще главная отличительная черта Владимира Николаевича. Одна-единственная зарплата в две с половиной тысячи рублей плюс 800 за чин да еще за стаж работы - такая сумма вряд ли сможет украсить жизнь молодого чиновника.

А работы у землеустроителей - край непочатый. Республика насчитывает 5200 землепользователей, и все они вносят плату за землю. Идут и идут, несут деньги и несут. Ну не каторга ли?

Вот то немногое, что известно о жизни и суровом быте красночетайского работяги. А о его начальнике, шефе Госкомзема Валерии Егорове, широкой общественности не было известно почти ничего. До тех пор, пока Вадейкин не решился написать мемуары. Начинаются они словами: "В прокуратуру Чувашской Республики...". Если бы газетная площадь позволяла, написанное Вадейкиным следовало бы опубликовать от начала до конца. Возьму на себя смелость чуть-чуть подсократить бесценное творение, сохранив, разумеется, непревзойденный стиль. Итак: "Прошу привлечь к уголовной ответственности председателя Госкомзема ЧР В.Г. Егорова за получение взятки в виде подарков от Красночетайского райкомзема и продуктов питания от меня лично путем вымогательства".

Память у Вадейкина оказалась превосходная: на девяти страницах убористым почерком он в деталях рассказывает, где, кому и сколько давал. Да и бережливостью его Бог не обидел. Все изложенное автор подкрепил квиточками и чеками, аккуратно сохраненными аж с 1997 года.

Из подарков, сделанных Егорову "путем вымогательства", Вадейкин красочно описывает: рубашку за 60 тыс. старых рублей, две банки меда, 15 кг экологически чистых карпов и радиоприемник с элементами питания за 215 рублей 80 копеек. Слово - автору: "Мне посчастливилось по сходной цене купить 15 кг карпа. Там были два больших карпа, один - 5 кг, другой - 4 кг. Тогда я специально поехал в Госкомзем ЧР и встретился сперва с первым зам. председателя Д.В. Трушкиным, а потом с председателем Егоровым. Когда я предложил Д.В. Трушкину четырехкилограммового карпа, он сперва отказался, но потом, когда я сказал, что поймал сам, согласился. И направил меня к начальнику организационно-административного отдела В.В. Ильину, чтобы он положил в холодильник до вечера.

Когда я зашел к Егорову с карпами, он сразу пригласил В.В. Ильина. И тоже велел положить рыбу в холодильник. Холодильник находился в кабинете для гостей напротив председателя Госкомзема ЧР".

После такого обстоятельного изложения деталей не верить Вадейкину было тяжело. За комментариями я отправилась к Валерию Егорову. Надо же было взглянуть на человека в "красночетайской" рубашке, "отъевшегося на дареных карпах".

Валерий Григорьевич человеком оказался очень достойным. Его достоинства, несомненно, подчеркивала серебряная инкрустированная печатка на безымянном пальце, а мизинец председатель аристократично отгибал.

Про рубашку Егоров честно сказал: не помню, дарили или нет... Разумеется, Валерий Григорьевич с удовольствием берет подарки, но только от самых близких людей: В. Сапожникова, зам. министра образования, А. Коршунова, зам. министра сельского хозяйства, Н. Кириллова, ректора сельхозакадемии. Районный землеустроитель Вадейкин в число друзей Егорова не мог входить. И вообще, зачем дарить рубашку? "Вон, - рассказывает Егоров, - зашел ко мне министр, принес пару книжек Некрасова, на полку поставил... А я ему с этой же полки Толстого подарил".

Что касается рыбы - это чистой воды выдумка. С рыбой, говорит Валерий Григорьевич, у меня никогда проблем не возникало. У Егорова своя охотничье-рыболовная бригада. Ни рыбы, ни меда вадейкинского Егоров, клянется, в жизни не ел.

Тут Валерий Григорьевич такое поведал про Вадейкина, что напрашивался вывод: для такого работника надо писать персональный уголовный кодекс. Разумеется, мемуарных дел мастера Егоров терпеть в своем ведомстве не намерен. И он его уволил. В седьмой или восьмой раз. Но Валерию Григорьевичу ради этого пришлось сильно потрудиться: по масштабности и утонченности акция "увольнение Вадейкина" не знает аналогов.

Председатель Госкомзема давно заметил: стоит ему вызвать красночетайского подчиненного "на ковер", как тот моментально заболевает. По-видимому, Вадейкин болел от недостатка в организме экологически чистых карпов, которые, если верить документам, идеально вписались в рацион госкомземовского начальства. Помня о болезненности Владимира Николаевича, Егоров в пятницу вечером издал распоряжение: Вадейкину срочно прибыть в Чебоксары. И оставил это распоряжение в надежном месте. Телефонограмму с приказом прибыть хилому сотруднику отправили только в понедельник утром. И тот, конечно, сразу заболел, но было уже поздно. Вадейкин клял свое здоровье, которое подвело его в пятницу.

Теперь Вадейкин руководит в Четаях БТИ. Правда, перед самым уходом он подсластил себе пилюлю: начальник земельного комитета оказал гуманитарную помощь начальнику БТИ в виде телевизора "Samsung". Но, видимо, БТИ оказалось не готово к такому подарку, и районный прокурор обнаружил "Samsung" у Вадейкина дома, на временном хранении.

Что касается Егорова, увидеть его многострадальный холодильник не удалось. Только где-то в соседнем кабинете хлопнула дверца холодильного агрегата. Может быть, пока мы беседовали, вернулась бригада охотников-рыболовов?