- Наталья Викторовна, как бы вы сформулировали основную функцию отдела безопасности?

- Он следит за выполнением всех режимных требований. Все, что происходит в зоне, должно быть под нашим контролем. Если нет рядом инспектора ОБ, осужденные ведут себя по-другому. То есть инспекторы отдела, которых по привычке называют еще контролерами, выступают в роли сдерживающего фактора. По роду своей деятельности нам приходится контактировать со всеми другими службами колонии, чаще всего с воспитателями и караулом.

- И как же организована ваша работа?

- Четыре смены в сутки. К каждому отряду осужденных прикреплено два инспектора. С подъема и до отбоя они находятся вместе с осужденными. Следят, чтобы все вовремя встали с кроватей, умылись, вышли на зарядку, позавтракали... Все должно делаться по распорядку дня. Мы знаем, сколько человек может отдыхать в жилой секции после рабочей смены на фабрике, у кого медицинское освобождение от зарядки и т.п.

- И за теми, кто на зарядке не машет руками, тоже следите?

- Нет. Упражнения женщины у нас не делают. Просто ходят по плацу строем. Если зимой мороз больше 16 градусов, вообще людей на зарядку не выводим. В столовой следим, чтобы заготовщики равномерно пищу раскладывали по тарелкам. Не обязательно, разумеется, в каждую тарелку заглядывать. Можно и со стороны наблюдать. Важно само присутствие инспектора в обеденном зале. В штрафном изоляторе наши инспекторы работают, посылки и передачи проверяют; смотрим, чтобы не курили, где не положено, ношение форменной одежды контролируем.

- Но ведь, как ни старайся, за всем не уследишь...

- Верно. И тут мы полагаемся на наших помощников среди осужденных. У нас хорошо налажена работа с бригадирами и завхозами. Уж они-то знают все, что происходит в отряде. От них трудно что-либо скрыть. И в бане, куда мы по понятным соображениям заглядываем редко, контроль за порядком - на их совести. На культурно-массовых мероприятиях всем заправляют начальницы отрядов. Они вообще как бы матерей своим подопечным заменяют. Со всякими вопросами осужденные к нам обращаются.

- Проверка - это, как я понимаю, пофамильная перекличка людей. А досмотр?

- Это процедура выявления посторонних вещей, не разрешенных к использованию в зоне. Обычно он проходит перед отправлением на работу в промзону и по возвращении с нее. Досматривается каждая осужденная. Чтобы не вынесли с фабрики готовую продукцию, обрезы материи, нитки, режущие предметы. Когда идут на производство, смотрим, чтобы личные вещи не носили для пошива. Если нужно что-то сшить, надо получить на это разрешение у начальника отряда и производственников.

- Мне доводилось наблюдать, как досматривают женщин перед воротами промзоны. Инспекторы как-то механически "хлопают" их по бокам, груди... Мне кажется, при желании запросто можно на себе что-то пронести.

- Это вам только кажется. В этом деле важно знание человеческой психологии. Любой, затеявший что-нибудь неположенное, чувствует себя неловко. И по глазам это хорошо читается. При малейшем подозрении инспекторы просят осужденную снять обувь, а для более глубокого досмотра ее препровождают в закрытое помещение на КПП. Если какая-то нарушительница один раз попалась, к ней потом всегда будет более внимательное отношение. В случае проноса запрещенного мы пишем рапорт на имя начальника учреждения. Он и принимает решение о мере наказания. Вообще проносы очень редко бывают. К чему рисковать. Любое взыскание влечет за собой малоприятные для осужденных последствия. Мы ведь по любому случаю нарушения составляем рапорт, отдаем его оперативному дежурному, тот регистрирует документ в журнале и передает его начальнику колонии.

- Выходит, инспектор ОБ в глазах осужденных - фигура малоуважаемая? Как они вас называют?

- Роль у нас действительно очень тяжелая. Мы в их глазах - прежде всего представители режимного отдела. В то же время мы находимся в постоянном контакте с ними. Обращаемся к ним исключительно на "вы". Ведем себя корректно. Они знают каждого инспектора по имени-отчеству. Многократницы, кто имеет не одну судимость, любят козырять обращением "гражданка начальница". Очень часто осужденные изливают нам свою душу, показывают семейные фотографии, полученные из дома. Просят совета. Мы пытаемся понять каждую. Нельзя человека отталкивать в такой момент. И ведь не к каждому инспектору подходят поговорить по душам. Это тоже необходимо учитывать.

- Предположим, вы сопровождаете строй и вдруг слышите в колонне мат. Между собой осужденные так разговаривают.

- Обычно они нормально разговаривают, без упоминания своих кличек вместо имен и нецензурной брани. Брань - это уже нарушение, мелкое хулиганство. Можно и ШИЗО схлопотать. Мы постоянно учим осужденных быть вежливыми, не обманывать представителей администрации, каковыми инспекторы ОБ тоже являются. Женщины, у кого подходит срок условно-досрочного освобождения, более послушны. Им нет резона лезть на рожон.

- Значит, кто-то все же лезет?

- Бывает. Нарушителей хватает. Не зря ведь нам положено постоянно носить вот это спецсредство (показывает резиновую палку). Называется РП-73. Цифра означает длину палки в сантиметрах. Еще постоянно "черемуха" и наручники с собой.

- Применять резиновую палку вам лично доводилось?

- Редко, но бывало... Сильно действует на разбуянившихся. Поэтому ею нельзя бить по голове, по ключицам (можно переломать)... Каждый инспектор обучен правилам пользования спецсредствами.

- Представители Чебоксарской спецпрокуратуры, выступая на семинарах, постоянно заостряют внимание на том, что нередко рапорта пишутся не по форме, не все моменты нарушения фиксируются. И вынесенные по таким рапортам взыскания приходится отменять. Почему возможно такое?

- Не знаю. Писать рапорта нас постоянно учат, например, начальник отдела безопасности и его заместитель. Каждая среда - день занятий инспекторов, по служебной и физической подготовке. Делается профессиональный разбор всей нашей деятельности, изучаем в спортзале боевые приемы, сдаем нормативы по бегу и прочим упражнениям, стрельбе из пистолета. Бываем на курсах в Учебном центре УИН.

- Наталья Викторовна, как вы оказались на работе в колонии? Сами ведь говорите, как тут непросто.