Экономический кризис в стране поставил наших детей в тяжелейшие условия выживания, сказала Е.Лахова. В стране 4 миллиона брошенных детей, не имеющих нормальной крыши над головой и средств к существованию, не посещающих школы и нигде не работающих. В некоторых регионах до 1500 детей совершенно неграмотны - не учатся годами. 50 миллионов человек, или более 34% населения, с доходами ниже прожиточного минимума. И все это на фоне совершеннейшего безразличия власть имущих и денежных мешков, изрядная доля в которых - детские и стариковские деньги. Результат антидетской политики - небывалый рост подростковой преступности: сейчас за один год регистрируется столько подростковых преступлений, сколько раньше за десятилетие. Количество уголовных подростковых дел, обрушившихся на наших и без того загруженных судей, требуют создать специализированные суды для несовершеннолетних - ввеcти в России ювенальную юстицию.

Единого мнения на этот счет нет. В переводе на русский язык - это "правосудие для несовершеннолетних". Понятие "ювенальная юстиция", считает первый заместитель председателя Государственного комитета по молодежной политике РФ Галина Куприянова, следует рассматривать как систему законодательства для несовершеннолетнего населения страны, которое бы регулировало отношения в сфере материнства, детства, семьи, воспитания, образования, здорового образа жизни. Его объектом должны быть семьи, родители и несовершеннолетние. Оно должно быть построено на более гуманистических процессуальных нормах и включать в себя сеть социальных правоохранительных служб, специализированных судов по делам семьи и несовершеннолетних: институты ювенального судьи, ювенальную прокуратуру, детскую адвокатуру, агентство уполномоченных по правам ребенка, инфраструктуру социальных учреждений и институт социальных работников, в том числе уличных социальных работников.

"Сегодня судебное разбирательство в отношении несовершеннолетних можно только критиковать, - считает Екатерина Лахова. - Ни милиция, ни работники исправительно-трудовых учреждений, ни общество, ни сами дети этих прав у нас не знают. В 1993 году мне довелось познакомиться с организацией работы подростковых судов в Женеве. Я была шокирована разницей практики женевских ювенальных судов и наших. Когда мы с подростковым судьей зашли в зал, где проходит разбирательство, она пояснила: "По правую руку от меня сидит педагог, по левую - врач". Зачем педагог, думаю, понятно. А врач? Как оказалось, около 80 процентов юных преступников имеют отклонения в психике и нуждаются в индивидуальном подходе. Для подросткового суда в Женеве главное - не изолировать, а выявить причину преступления, провести семейную терапию, чтобы исключить рецидив.

Что такое реабилитационный центр при судах? Это социальный центр, где на 16 подростков - 8 человек персонала, к каждому подопечному применяется индивидуальный подход. Задача специалиста - выявить наклонности ребенка и помочь ему найти место в обществе.

В России ювенальной юстиции нет, хотя есть большое количество норм, которые могут быть использованы при создании "классической" ювенальной юстиции. Наши суды - районные, городские, областные - находятся в очень тяжелом положении: загружены делами, недоукомплектованы специалистами. Суды рассматривают дела по несовершеннолетним несколько лет. И все это время ребенок находится в заключении.

"Первая мысль правоохранительных органов такая: если ребенок совершил преступление, его надо изолировать. Для этого есть спецшколы, спецПТУ. Но ведь это же самый легкий путь, - утверждает Екатерина Лахова. - И это неправильно. Преступление - следствие, а мы должны выяснить, что заставило ребенка совершить преступление. Ответа на этот вопрос мы зачастую не знаем, а главное, не ищем. Интересная цифра: 25 процентов подростков, чьи дела рассматривал суд, лишаются свободы. 70 процентов получают условный срок наказания. Но эти 70 процентов дают очень высокий процент рецидивов!

Обследования следственных изоляторов, приемников-распределителей, колоний говорят о том, что там права ребенка cсерьезно нарушаются. Зачастую подростки подвергаются такому насилию - физическому, моральному, сексуальному - что реабилитировать их уже невозможно.

Еще одна проблема - спецучреждения. Они находятся в разных ведомствах: в системе образования, в МВД, системе юстиции, причем, не в каждом субъекте Федерации. Межведомственная разобщенность мешает реабилитации детей.

- Судьи подчас избирают лишение свободы только потому, что у ребенка нет нормальной семьи и он оказался без надлежащего воспитания и попечения, уверен Николай Шилов, судья коллегии по делам несовершеннолетних (Санкт-Петербург). Но даже если судья оставляет подростка на свободе, вскоре, чаще всего, его все-таки приходится отправлять в места лишения свободы, но уже на более длительный срок после повторного совершения преступления.

- В прошлом году я посещал подростковый СИЗО № 5, рассказал Валерий Борщев, председатель Палаты по правам человека Политического консультативного совета при Президенте Российской Федерации. - Ко мне подошла надзирательница и говорит: "Я вам хочу показать одного мальчика". Приходит какой-то шпингалет, Алеша Сизов, 14 лет. Его осудили на 2 года за кражу котлет и пельменей на сумму 500 рублей. Прокурор оценил это как значительный ущерб потерпевшему предпринимателю. Мать Алеши умерла, но есть отец, правда, безработный, брат и сестра. Алеша и украл котлеты, чтобы накормить голодных членов семьи. Прокурор мерой пресечения выбрал арест. Почему?! При живом отце? Прокурору так удобней: мальчик живет в области. Следствие ведется в Москве.

В Англии, например, если задержали подростка, в течение часа полицейский должен отыскать родителей или их представителя. Без их присутствия он не может начинать допрос. У нас же каждый третий, по-моему, во время допроса подвергается насилию. В Екатеринбурге, например, не выдержав допроса, мальчик выбросился из окна. Без законного представителя подростка допрос вести нельзя. Мы нарушаем международные нормы.

- Нужно поднимать вопрос о положении семьи и детей на уровень Совета Безопасности, - считает Елена Мизулина, заместитель председателя Комитета Государственной Думы по законодательству. - Задача общества, государства -- вырастить поколение, нормальное физически, психически и нравственно. Только тогда можно будет говорить о воспроизводстве нормального населения. А это может сделать только нормальная семья. И, может быть, закон о ювенальной юстиции - серьезный шаг к формированию государственной политики поддержки семьи.

Мы знаем, сколько преступлений совершили наши дети. Но почти не знаем, сколько детей можно отнести к жертвам преступлений. Очень часто жертвой становятся, самоутверждаясь в этом мире, отвечая жестокостью на жестокость.

Сегодня насилие в семье превышает все допустимые нормы. 50 тысяч детей убегают из дома. Растет количество маргинальных, кризисных семей. Даже дети так называемых новых русских тоже встают на криминальный путь. Очень тревожно, что с каждым годом на путь преступлений идет все больше девушек. Сегодня дети противопоставляют взрослому миру жестокую, организованную детскую преступность.

Депутаты, приняв закон о ювенальной юстиции, должны рассмотреть и пакет документов, обеспечивших бы систему государственной поддержки семьи, а значит и защиту прав ребенка.

- По данным криминалистики более 200 воров в законе независимо от того, где они находятся - в местах лишения свободы или же на свободе - управляют несовершеннолетними, готовыми совершить преступление, - сказал Георгий Потанин, профессор Белгородского государственного университета. - Более того, у них существуют специальные школы, которые дают возможность формировать субкультуру правонарушителей. В Чечне несовершеннолетних вовлекают в банды. Сейчас порог криминализации нашего общества резко снизился. 17-18-летние ребята уже участвуют в качестве исполнителей в организованной, экономической преступности.

Ювенальная юстиция, конечно, нужна. И первое, о чем надо подумать, - о специально подготовленных кадрах. Раньше этим занимались управления МВД. Сейчас, поскольку дела несовершеннолетних перешли в ведение юстиции, возникает вопрос: где будут готовиться кадры, знающие психологию детей и способные оказать им квалифицированную помощь и в колониях, и в следственных изоляторах? Пожалуй, впервые законопроект действительно предоставляет правовое поле, где можно психологически и педагогически решать проблему.

- Меня волнует рецидивная преступность несовершеннолетних, - сказала Нина Яковлева, ведущий научный сотрудник НИИ прокуратуры. - 15-20 лет назад она составляла 2-3 процента. Сейчас каждое шестое преступление - повторное. А если мы возьмем не 18-летних нарушителей, а, допустим, до 23 лет, то цифра будет гораздо выше. А рецидивная преступность - это тяжкие преступления, начало профессиональной преступности.

- Мы провели анкетирование 1,5 тысячи детей, в основном, из московских семей, - сказал Олег Зыков, главный подростковый нарколог Москвы, президент общественной организации "Нет - алкоголизму и наркомании". - Они основную часть времени проводят на московских улицах. Систематическое насилие в семье испытывают 15 процентов детей. Отсутствует внимание со стороны родителей - к 37 процентам детей. Свидетелями постоянных пьянок и разборок являются 20 процентов. Систематически недоедают 17 процентов. Имеют различные хронические заболевания 16 процентов. Принуждаются родителями к зарабатыванию денег более 5 процентов. Вынужденные зарабатывать себе на пропитание, иначе просто голод, 12 процентов.

- Такого циничного, чудовищного безразличия к своему собственному будущему - детям, - какое мы наблюдаем в России, трудно найти где либо еще, - считает Вера Лекарева, заместитель председателя Комитета по делам женщин, семьи и молодежи. - Не все дети, состоящие на учете в милиции, условно осужденные, из плохих семей. Детей, которыми родители не занимаются, только 8 процентов. Остальные попадают под влияние взрослого криминала - наркоторговцев. Идет откровенная, наглая охота за нашими детьми, а мы лишь скорбно подсчитываем потери: столько-то сидит "на игле", столько-то условно осужденных, столько-то в колониях. Неужели мы такие беспомощные, такие бедные, что не можем прокормить, защитить, обогреть своих детей?

Безденежье в нашей стране имеет неприличные масштабы: 2,5 процента сверхбогатых людей, 10 процентов прикормленных. Остальные отброшены за черту бедности. Скажите, почему дети воруют котлеты? Например, в жигулевской колонии сидит ребенок, которому за кражу куска хлеба дали 4 года. Так почему взрослых людей не посадили за то, что они не обеспечили детям кусок хлеба и еду?

- В Самарской области мы создали детский центр по профилактике подростковой преступности, наркомании и безнадзорности, - рассказала депутат Вера Лекарева. - За неполных два года удалось снизить уровень роста подростковой преступности с 57 процентов до 7. И особых денег не потребовалось. Мы организовали неравнодушных людей, получили благословение Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II. И буквально на глазах дети стали меняться в лучшую сторону. Вместо колонии, они выбрали школу юного десанта, школу юного милиционера, кадетский корпус, воскресные школы. Мы открыли детям другую жизнь, сделали непривлекательными наркотик и преступления. И не надо бояться затратных законов. Все, что касается детей, должно быть затратным. Лучше строить стадионы, воскресные школы, кадетские корпуса, чем наркоцентры и приюты.

- В течение 2000 года на территории Юго-Западного округа несовершеннолетними было совершено более 300 преступлений, - напомнила участникам слушаний Ирина Шляева, старший помощник прокурора Юго-Западного округа города Москвы. - Причем 60 процентов из них - тяжкие: квалифицированные кражи с проникновением в жилища, причинением значительного ущерба гражданам и не в размере двух пачек котлет или пельменей. Крадут дорогостоящие предметы быта. Причем, в квартиры проникают с оружием, причиняют тяжкие телесные повреждения.

Суды для несовершеннолетних, безусловно, нужны. На подростка, попадающего в сферу деятельности правоохранительных органов, система правосудия оказывает очень сильное воздействие. Какую-то помощь им могут оказать и адвокаты, но гарантировать соблюдение прав несовершеннолетних можно только соблюдением закона всеми органами, занимающимися проблемами несовершеннолетних. Очень много зависит от добросовестности людей, представляющих и защищающих права несовершеннолетних.

- Проблемы детской преступности - проблемы недовоспитаных детей, которые в семьях, в школах, от нас с вами чего-то не дополучили, - считает Валерий Гребенников, член Комитета Госдумы по государственному строительству. - Сейчас на них обрушился вал пошлых фильмов, где между мордобоями сцены секса и подсчет чемоданов с деньгами. Естественно, у них ломается представление о жизни. Они считают, что можно жить согласно другой морали. А общество сегодня совершенно не занимается их перевоспитанием. Нам нужно продумать пути социализации еще несостоявшихся личностей, которые, будучи отправленными в общую систему правосудия, окончательно ломаются. В стране со 150-миллионным населением - полтора миллиона заключенных. И отодвигая от себя проблему социализации несовершеннолетних преступников, мы растим пополнение для профессиональной преступности. Начинать надо со школы, вводить в штат психологов, правовые дисциплины.

- В некоторых территориях уже активно действуют элементы системы ювенальной юстиции, - полагает Галина Куприянова. - В частности, в Санкт-Петербурге Международный детский фонд ЮНИСЕФ совместно с комитетом по делам семьи, детства и молодежи, мэрии Санкт-Петербурга в трех районных судах реализует пилотный проект по защите прав несовершеннолетних и практику участия социальных работников в следственном и судебном процессе несовершеннолетних. Позитивных результатов добилась общественная правозащитная организация "Гражданский контроль".

В Екатеринбурге несколько лет работает правозащитный фонд "Шанс", который занимается профилактикой нарушения, непосредственной защитой прав детей и восстановлением правовыми методами нарушенных прав несовершеннолетних. Проводятся бесплатные юридические консультации, которые охватили в прошлом году 10 тысяч молодых граждан, в том числе и в следственном изоляторе. Доказала свою жизнеспособность детская адвокатура, эксперимент по которой проводит центр "Шанс" в Свердловской области.

- Ювенальные суды, - уверена Наталья Евдокимова, депутат Законодательного собрания города Санкт-Петербурга, - нужны не только для того, чтобы защищать общество от малолетних правонарушителей, но прежде всего для того, чтобы самих правонарушителей защищать от общества, которое довело их до преступления. И делать это надо с помощью системы социальных работников.

Для чего нужны социальные работники? Как они работают? Во всем мире это "дядька", приставленный к ребенку. Он обследует ситуацию в семье, в школе, разбирается с ребенком досконально. И на суде говорит о ситуации, в которой ребенок находится. Само преступление -- это внешняя сторона дела. А внутренняя часто остается за бортом и в судебном заседании ее очень трудно досконально расследовать.

Разворот от наказания к воспитанию - вот что нам необходимо. Никогда террор не влечет за собой улучшения положения в обществе. Как это происходит в цивилизованных странах? Лишение свободы малолетнего преступника - крайняя мера. Ему дают сделать выбор: идти на перевоспитание на полгода в группу, с которой занимается психолог, разбирает с детьми их образ жизни, рассказывает о ее духовном смысле, или в колонию. И только если ребенок выбирает колонию, его изолируют от общества. Конечно, я не говорю о тяжких преступлениях.

- Все мировое сообщество испытывает трудности с выбором адекватной формы правосудия в отношении несовершеннолетних, - уверена Ольга Ведерникова, руководитель Отдела сравнительно правовых исследований Российской правовой академии Министерства юстиции, кандидат юридический наук. - В частности, американское общество криминологов отмечало, что суды, построенные в соответствии с разработанной в США процедурой, не обеспечивают защиты процессуальных прав несовершеннолетних в процессе судебного разбирательства. Несовершеннолетние по незнанию передают свои процессуальные права адвокатам, которые не в состоянии, оказывается, отстоять и защитить их. Более того, в связи с ростом насилия в Соединенных Штатах криминологи пришли к выводу, что дети, способные совершать убийства, изнасилования, грабежи, применять пытки, проявлять особую чрезмерную жестокость, не нуждаются в особых формах правосудия, а должны подлежать судебному разбирательству наравне со взрослыми и подвергаться тем же мерам наказания, что и взрослые.

Иногда у наших специалистов возникает комплекс неполноценности оттого, что якобы в большинстве стран такие суды существуют и только у нас их нет, следовательно, их следует срочно создать. Но, как свидетельствует международный институт ЮНИСЕФ, "Иноченти-центр", в большинстве стран таких судов нет. Преступления несовершеннолетних рассматриваются судами общей юрисдикции, но по особой процедуре и с применением особых норм уголовного наказания. В тех немногих странах, где они есть, от них уже отказываются, и это должно нас насторожить.

Суд, каким бы совершенным он ни был, будет нести в себе недостатки судебной системы, присущие всем судебным системам: задержки осуществления правосудия - тот самый ограниченный доступ к правосудию. В нашей стране эта проблема усугубляется тем, что у нас 1 тысяча вакансий судейских должностей. Люди или не идут на судейские должности, или не подходят по профессиональным критериям: не могут сдать профессиональный экзамен, не подходят по моральным качествам. Их работа перекладывается на плечи других судей, и образуются задержки в рассмотрении дел. Можно спрогнозировать, что проблема дефицита судейских кадров в новых ювенальных судах тоже возникнет и, следовательно, может повториться ситуация, когда применяемое наказание и осуществляемое судопроизводство будут уже неэффективными, потому что будут приниматься с задержками.