Баренцево море, Останкинская телебашня, Воткинское водохранилище... О взрыве в Москве и не говорим. Чеченский след? Не исключено. Более того, версия эта становится удобной в оправдании разгильдяйства, тотального воровства, из-за которого до предела истончились все запасы прочности.

После очередного каскада аварий всероссийского масштаба невольно задумаешься: а не рванет ли у нас в Чебоксарах, в республике? Вдруг разом осознается наивность и губительность полудетского, невесть откуда взявшегося постулата "это случится где и с кем угодно, только не у нас и не с нами".

А что, у нас в республике не тонул теплоход с десятками жертв? Не сходили с рельсов и не горели цистерны с ядовитой жидкостью, заражая округу? Не возникал пожар на складе с химическими бомбами? Не взрывались от газа дома?

Все это было, и никто не может дать гарантию, что впредь не повторится. Ученые утверждают, что страна вступила в череду техногенных катастроф и будто бы 2000 - 2003 годы должны стать критической точкой. И нет тут никакой мистики: большая часть ныне используемого оборудования введена в 60-е годы, рано или поздно это должно было "посыпаться". По данным института макроэкономических исследований, в России степень износа оборудования на железной дороге достигла 55 процентов, в машиностроении - 70, а в химической промышленности - 80 процентов.

Последняя цифра для нас особенно актуальна. Под боком у Новочебоксарска и Чебоксар находится химический гигант, построенный как раз в те 60-е. Известно, в каком финансово-экономическом состоянии пребывал "Химпром" в последние годы. Дело доходило до полубанкротства, когда было не до обновления мощностей и оборудования.

Сейчас предприятие "поправляется", однако вести речь о его полной технической безопасности вряд ли возможно. Да, вот уже 13 лет здесь не выпускается отравляющий газ VX боевого предназначения (им начинялись бомбы, которые чудом не взорвались во время пожара на одном из складов в 1974 году.) Это и позволяет утверждать иным руководителям Госкомитета ЧР по чрезвычайным ситуациям, что "Химпром" стал в тысячу раз безопасней и особо беспокоиться за него вроде бы уже и не стоит.

Вряд ли это так. Неужели абсолютно огнестойкими стали красители, выпускаемые на предприятии? Или теперь применяется хлор целебного действия? Не было его массового выброса в 1993 году? Что ни говори, а любая "химия", да еще в таких количествах, ни в коей мере не снимает вопроса даже о частичной безопасности.

Неоправданно благодушное отношение "чрезвычайщиков" и к такой "пороховой бочке", как Чебоксарское объединение им. В. Чапаева. О нем, мол, тоже не стоит сейчас особо беспокоиться. Взрывоопасную продукцию, к примеру, фейерверки, здесь изготавливают лишь по заказам, склады по сути пустые, а галоши не сдетонируют...

Но ведь и здесь случались пожары, причем в благополучные времена, когда чапаевский завод, будучи чисто оборонным, не нуждался в средствах. Но и сейчас, пока выпускается хотя бы один "шарик" с фейерверком, вряд ли стоит забывать об опасности.

После катастрофы на Останкинской телебашне невольно возникает вопрос: а не произойдет ли нечто подобное с нашей, чебоксарской башней? "Ростом" она, правда, более чем вдвое поменьше, но все же... Загореться вышка вряд ли сможет, поскольку полностью металлическая, а вот как насчет падения? Ведь башня построена тоже еще в 60-е годы.

И.о. начальника радиотелевизионного передающего центра Д. Авербах в ответ на это сыронизировал: упасть может любой столб.

Так-то оно так, но последствия от падения столба и 200-метровой башни разные. Что же гарантирует надежность ее устойчивости? Само собой, конструкция, рассчитанная с предельной точностью. Но ведь, как оказалось, при возведении даже Останкинской башни не до конца были продуманы способы пожаротушения объектов такой высоты.

Д. Авербах успокоил: на осень намечается обследование чебоксарской телебашни на предмет ее безопасности, причем по различным параметрам. Обследование якобы плановое. Да и будет ли обследование, окончательно пока не решено. Оно должно проводиться по договору со специальным московским НИИ, разумеется, не задарма. Сумма требуется весьма приличная, и будет ли она изыскана, Дмитрий Валерьянович пока твердо не знает.

Несколько слов о ведомстве, куда мы обращаем взоры в чрезвычайных ситуациях, - о республиканском ГКЧС. Такое впечатление, что этот комитет, помимо того, что самый закрытый, еще и самый несмелый. Несмотря на то, что в руководящих креслах здесь восседают люди в погонах.

Когда очередная серия катастроф просто уже "достала", мы решили поинтересоваться в ГКЧС, какова у нас "чрезвычайная" обстановка. Председатель комитета В. Петьков оказался в отпуске, его обязанности исполнял полковник Н. Абрамов.

Целых два дня мы пытались добиться аудиенции у Николая Михайловича - тщетно. Он всеми правдами и неправдами уходил от встречи, возможно, исходя из того, "как бы чего не вышло, что-нибудь не то скажу". Лишь после того, как ему было пообещано, мол, так и напишем, что "чрезвычайщики" прячутся в кусты, полковник сам позвонил и назначил встречу. Да и она оставила не лучшее впечатление. Вернее, собеседник стремился создать хорошее, нетревожное представление об обстановке в республике. Мол, степень чрезвычайности определяется наличием в регионе опасных объектов, у нас их не так уж и много.... А если, дескать, что и произойдет, то вспомним пословицу "чему быть, того не миновать". Прямо не ГКЧС, а церковный храм...

Между тем в поисково-спасательной службе у нас сегодня всего лишь 17 человек, из них "боевых штыков" - только 10, остальные - руководители и бухгалтера. Да и о городской ПСС пора подумать. Пока администрация Чебоксар отделывается лишь намерениями.