Они встретились в закрытом городке Красноярск-26: молоденькая симпатичная повариха (Лида закончила кулинарное училище) и свежеиспеченный офицер, после военного училища сам напросившийся в Сибирь. Оба - жизнерадостные активисты, только Петр умел лично организовать любое мероприятие ("он по природе, по духу своему командир"), а Лида чаще была хорошим исполнителем. Петр сразу положил глаз на хрупкую, открытую девушку, но ухаживал по-военному: без охов и вздохов и прочих сентиментальностей. Заскочит вечером в девчачье общежитие и с улыбкой скомандует: "Быстренько собираемся, идем в кино". Он вообще часто улыбался, хотя говоруном его никак не назовешь.

В декабре 85-го они поженились, а через несколько месяцев его по делам службы перевели в Новосибирск. Летом молодожены съездили на родину Петра, в Могилев, знакомиться с его родителями. Лида очень волновалась, все расспрашивала мужа, как ей там себя вести, какие лучше подарки купить новой родне. Петр отшучивался: "Это я им везу главный подарок - тебя. А ты будь какая есть, не надо ни под кого подстраиваться".

Зато сама Лида в первые годы семейной жизни всячески пыталась "переделать" супруга. Ведь каждой молодой женщине хочется, чтобы муж почаще бывал рядом, окружал повседневной заботой и вниманием. А Петр целыми днями пропадал на работе. "Да что же это такое! - шумела Лида на кухне. - Я и кухарка, и прачка, вот уже утюг научилась чинить. А у тебя на семью никогда времени нет". Он удивлялся: "У нас же все нормально. У меня - служба, у тебя - дом, ты ж жена командира!"

А она хотела быть просто женой. Ревновала его к друзьям - для них он в любой момент готов был бежать куда угодно. Ревновала к рыбалке, к охоте. ("Он этой охотой бредил. Я как-то в сердцах сказала: "Если вся фауна исчезнет, и останутся одни суслики, ты на них пойдешь охотиться!" Петр кивнул...)

Лида пыталась хитрить. Покупала билеты в кино и назначала супругу свидания у кинотеатра. Как-то напросилась на рыбалку. У Петра и его друзей от азарта глаза горят, а она извелась - скучное для нее это занятие.

Приходилось привыкать и к его обращению с деньгами. Ссор на этой почве у них никогда не было, хотя денег частенько не хватало, но Лида уже усвоила: Петр может запросто ползарплаты угрохать на служебные нужды. То какие-то горшки цветочные для казармы покупал, то полотенца и простыни, которые солдаты куда-то задевали. А то и Лиде давал задания: "Посмотри в магазине мусорные корзины, да пару ведер прикупи - завтра на работу надо отвезти".

Лет пять Лида пыталась сделать своего мужа "домашним". Потом махнула рукой на это бесполезное занятие. Помудрела, наверное, со временем, поняла, что главное - не сколько часов они вместе просидели у телевизора. Главное, что ее Петр - надежный и преданный семье человек. А возможности убедиться в этом жизнь подкидывала регулярно.

На несколько месяцев Лиде пришлось уехать в Красноярск - ухаживать за умирающей матерью. Когда вернулась домой, обомлела: Петр варенья наварил, компоты закрыл - ни одна банка не взорвалась. Соседка даже позавидовала Лиде: какой, мол, у тебя мужик хозяйственный, а говорила - ничего по дому не умеет.

Когда родился сын и Лида еще лежала в роддоме, Петр созвал гостей и такой стол накрыл - все ахнули: и курицу сам приготовил, и с салатами нафантазировал. И шикарную полку для обуви, на которую все время не хватало денег, сам соорудил.

Но это мелочи. Судьба приготовила молодой семье куда более страшное испытание. Пять лет у них не было детей. Лида очень переживала, лечилась. Петр успокаивал ее, как мог. Смотрят вместе по телевизору фильм, где веселая ребятня резвится, у Лиды истерика. Петр выдергивает вилку из розетки: "Не надо тебе это смотреть, на своих еще наглядишься".

В 90-м году у них родился первенец. Описывать счастье семьи Валькевич - слов не хватит. Но кроха еще не успела встать на ноги, как врачи выдали заключение-приговор: у мальчика порок сердца. В полтора года малышу сделали операцию (его отец тогда сдавал вступительные экзамены в военную академию им. Фрунзе). Маленькое сердечко не выдержало, остановилось. Петр прилетел из Москвы на похороны сына. Лида впервые тогда увидела мужа с сигаретой, с тех пор он стал курить. "Давай я не поеду в Москву, бог с ней, с академией", - предложил Петр, уже не зная, как поддержать Лиду в эти страшные минуты. "Нет, поезжай, поступай, - она, наверное, впервые проявила твердость. - А потом я приеду к тебе. Я не могу жить в этом городе, видеть в окно качели во дворе, на которые мы сажали нашего сына..."

Петр поступил в академию, забрал жену. Почти год у Лиды длилась депрессия, появлялись мысли - а зачем жить? Выход из этого тупика был только один, и судьба сжалилась над ними. Лида забеременела. Петр метался между академией и женой, днем учился, а по вечерам автостоянки охранял, на стройки бегал, вышибалой в кафе подрабатывал. Чтобы было на что купить жене фрукты и соки.

Максимка родился 13 января 1993 года. Слабенький - то диатез, то аллергия. До двух лет не знал вкуса конфет - врачи не рекомендовали давать ребенку сладкое. Петр шутил: "Вот повезло с сыном, все мне останется". Сам-то папа - большой сладкоежка. За столом в одну кружку молоко наливает, в другую - варенье и прихлебывает поочередно из обеих кружек.

Лида, сидевшая с ребенком дома, старалась воспитывать парня в строгости. А вот папа, несмотря на всю свою военную суровость, немножко баловал сына. Однажды Лида стала свидетелем такой сцены: Максим что-то расшалился, отцу это не понравилось, и он сказал: "Сын, ты кончай дурить, а то все маме расскажу". Лида возмутилась: "Да что я, жандарм какой. Как тебе не стыдно, отец называется!" Петр обнял жену: "Не сердись. Ты же с ним постоянно рядом, всегда можешь погладить: А я так мало вижу сына".

После академии Валькевичи уехали в Кострому - на новое место службы главы семьи. Потом Петра направили в Чувашию: сначала в Новочебоксарск, затем в Чебоксары. Здесь Петр Иванович стал командиром войсковой части, получил звание полковника. Лида, наконец, тоже устроилась на работу - в штаб части. Не на командную должность, разумеется, - рядовым, потом ефрейтором. Окунувшись в непривычную для себя атмосферу войсковой части, наслушавшись всяких разговоров, Лида поначалу все норовила что-то подсказать мужу, за кого-то попросить. После первых же попыток Петр отрезал: "Ты в мои дела, пожалуйста, не вмешивайся". До абсурда порой доходило. Едут, к примеру, в пятницу утром вместе на работу, Лида без всякой задней мысли спрашивает: "А завтра, в субботу, у нас рабочий день?" Петр недовольным тоном: "Узнаешь, как все".

Или, бывало, попросят Лидию Александровну побыстрей подписать у командира какую-нибудь бумагу. Она - в кабинет к мужу, а тот ей из-за стола: "Так, кру-у-гом! У тебя есть непосредственный начальник, это его дело - с бумагами ко мне ходить". (А вечером мог сам ей позвонить по внутреннему и как ни в чем не бывало: "Лидуся, зайди. Домой пора собираться").

Когда он уезжал в горячие точки, она всегда очень волновалась. В церковь ходила, свечки ставила. А перед его последней командировкой, буквально за неделю, на Кавказе погиб солдат из их части. Петр хорошо знал этого парня и очень переживал его смерть. Дома все больше молчал, только курил много. Лиде было страшно отпускать мужа, но она знала - отговаривать бесполезно.

Петр уехал в Чечню в июле командиром сводного батальона. Лида опять стала смотреть по телевизору все новости. Максим, которого 1 сентября она проводила в первый класс, по двадцать раз на дню спрашивал, когда папа приедет. "Уже скоро сынок, в середине сентября". На душе у нее постоянно была какая-то тяжесть, но Лида гнала от себя черные предчувствия: "Стоп, не надо надумывать, все будет хорошо".

Она взяла отпуск. 12 сентября отвела Максимку в школу, включила телевизор - ждала новостей. В дверь позвонили. На пороге стояли офицеры из части. Лида с ходу: "Что случилось? Он жив?" - "Жив: ранен: в госпитале: вчера их машину обстреляли под Гудермесом:"

Она с трудом вникала в слова. В голове билась только одна мысль: "Жив! А что раненый - так он у меня сильный, выкарабкается". Но когда военные ушли, закричала в голос.

А вечером по НТВ говорили про обстрелянную машину. Максимка услышал, догадался: "Это ведь наш папа?" Лида прижала к груди светлую головку: "Папа заболел, сынок, приедет попозже, подлечится и приедет".

Она тоже очень хотела в это верить. Неделю простояла на коленях. И дома молитвы шептала, и в церковь ходила: "Петя, миленький, держись!" (Потом узнает: ему три раза запускали сердце, хотя ранение было несовместимо с жизнью. Но Валькевич изо всех сил боролся со смертью, и на пятый день у медиков появилась надежда. Только чуда не случилось...

Из войсковой части приезжали к Лиде каждый день. И друзья Петра - те, которые настоящие, - можно сказать, постоянно дежурили в квартире, жен своих присылали - женщинам все-таки легче найти общий язык. Максимку провожали в школу и встречали, забирали к себе в гости.

А 19-го сентября Лиде сообщили, что Петр скончался от ран.

Что было потом, она, напичканная таблетками и уколами, плохо помнит. Какие-то хлопоты, разговоры, женские рыдания и скупые слезы на глазах мужчин. Из Могилева позвонила мать Петра: "Лидочка, ты ведь своего первого сына в родной земле схоронила. Вот и Петю надо сюда, на родину, привезти. Мы с отцом старые, туда к вам не наездимся, пусть могила Петра будет рядом с нами".

Лида не могла отказать его родителям, дала согласие, хотя до сих пор не уверена, правильно ли сделала. Она теперь вообще ни в чем не уверена, будто сломался стержень внутри. Только сейчас поняла, что действительно была замужем. За мужем!

Цинковый гроб привезли в часть, с командиром попрощались сослуживцы. А потом тело самолетом отправили в Могилев. Там гроб вскрыли, и Лида в последний раз увидела мужа - сильно похудевшего, небритого. Говорили, он тогда принял на себя основной удар боевиков по машине. Только никто не посчитал, что в той засаде тяжело ранены еще, как минимум, двое - Лида и Максимка.

...Когда Максима принимали в первый класс, он заявил, что будет президентом. В крайнем случае - помощником Путина. Теперь у мальчика другие мечты. По ночам он плачет, но утром не признается в этой слабости. Папин характер. Долгими осенними вечерами, когда они сидят вдвоем с мамой, Максим рассуждает:

- Не буду я президентом. Лучше стану волшебником и оживлю папу.

- Сынок, волшебники только в сказках бывают, - вздыхает Лида.

- Тогда я вырасту и придумаю машину времени. Приду к папе, когда он еще с нами был, и попрошу, чтоб он не ездил на войну.

- Твой папа - военный, у него был приказ, а приказы надо выполнять.