Из подлодки - через торпедный аппарат
Александр Михайлов, бывший подводник
Много горя и слез принесла родным и близким, а вместе с ними и всему народу весть о гибели атомной подводной лодки "Курск". Сверхкощунственными выглядят на этом фоне попытки многих деятелей заработать себе весомый политический капитал, критикуя всех и вся, выставляя при этом себя борцами за справедливость. А ведь к этой, почти фатальной, неизбежности мы шли годами, разлагая общество, безнаказанно растаскивая армию и флот. Это началось не вчера и не в прошлом году, не по прихоти народа, а волей высокопоставленных государственных мужей, пытающихся теперь все свалить на нынешнее руководство страны. Впрочем, это отдельная тема. Расскажу о своей службе.
Флотскую жизнь мне пришлось начать в сентябре 1956 года на подлодке. Физически это очень тяжелая служба, особенно если служить честно. Однако в то время у нас был действительно высокий моральный дух. Всю тяжесть будней мы оправдывали послевоенной разрухой в стране, а тяжесть службы нам помогали переносить примеры отцов и братьев, отдавших жизнь в той войне. Это не красивые слова, а истинная мораль, царившая в то время в наших сердцах. И мы полностью посвящали себя службе. Тогда-то я понял, что опыт, мастерство приходят не сразу, а лишь с годами, поэтому все разговоры о контрактниках мне кажутся несерьезными. Ведь и в наше время были сверхсрочники, которые старались занять посты на базах, а не в плавсоставе.
Мне никогда не забыть, как наша лодка из-за заклинивания горизонтальных рулей провалилась на большую глубину, неся в первом отсеке полный запас боевых торпед. Не сообрази и промедли вахтенный электрик 4-го года срочной службы еще бы секунд 10-20 - последствия были бы катастрофическими. Именно он без всякой команды из центрального поста переключил станцию управления электродвигателем с полного переднего хода на полный задний. Тем самым он спас лодку со всем экипажем.. Такого можно было достичь лишь путем постоянных тренировок, учений, на которые сейчас нет средств.
Приведу еще один пример. В 1958 году мне посчастливилось стать участником первого в СССР, а может быть, и в мире выхода в составе 18 человек из "затонувшей" подлодки через торпедный аппарат. Разумеется, это были учения, но мы и командиры подошли к этому делу весьма серьезно, тренировались все лето в барокамере и в гавани. У всех было огромное желание выполнить задание.
И вот на Балтийском флоте начались учения. Наша лодка легла на дно. Мы кинули жребий, кому выходить первым. Я попал в первую партию третьим по счету (в аппарат помещались лишь четыре человека).
Молодость беспечна, и мы не представляли всей опасности операции, не думали, что все может окончиться трагически. Когда давление воды в "камере" стало сравниваться с забортным, из-за резкой перемены температуры, меня сковал приступ радикулита, я не мог шевелить ногами. Хотел подать сигнал тревоги, но одумался: нельзя оказаться слабаком. Я из последних сил пополз вперед. Сильная боль не позволила мне самому влезть в колокол, обеспечивающий наш выход, поэтому меня туда просто втащили. Слава богу, все матросы смогли выполнить задачу.
Чуть позже мне приходилось выходить и через рубочный люк. Каждый из нас прекрасно понимал, что в случае реальной аварии мы, опытные моряки, будем покидать лодку уже после всех, а значит, останемся в ней навсегда.
Теперь я знаю, что покинуть "Курск" после двух взрывов было практически невозможно даже для очень здорового человека. Не зная всех этих деталей, нельзя трубить на весь мир о том, что кто-то из начальников просто бездействовал. Это просто непрофессионально.
Возможно, кто-то скажет, что я не терял близких, поэтому не столь категоричен. Сразу оговорюсь - терял, и слишком многих, в том числе и сына. Поэтому считаю, что поднимать атомный подводный крейсер следует вместе с телами погибших.
