Не так давно пресс-служба ОАО "Газпром" распространила заявление, в котором констатировалось, "что ЗАО "Медиа-Мост" в одностороннем порядке отказалось от договора с газовой компанией". Речь, как известно, идёт о приобретении ОАО "Газпром-медиа" ЗАО "Медиа-Мост", равно как и всех прочих компаний, входящих в холдинг, патронируемый г-ном Гусинским. Покупку предполагалось осуществить за 773 миллиона долларов, из которых 473 миллиона должны были быть зачтены в виде долга "Газпрому". Однако же сделка не состоялась.

Нет ничего удивительного, что на фоне разгорающегося скандала российская общественность неоднозначно восприняла утверждённую президентом Доктрину информационной безопасности России, под которой понимается "состояние защищённости её национальных интересов в информационной сфере, определяющихся совокупностью сбалансированных интересов личности, общества и государства".

Доктрина информационной безопасности по идее как раз и призвана ввести взаимоотношения СМИ и власти в некие рамки, определить правила игры. Но уже первые отклики на этот документ свидетельствуют, что далеко не все СМИ хотят соблюдать эти правила. Хотя, казалось бы, глупо спорить с тем, что "...составляющая национальных интересов Российской Федерации в информационной сфере включает в себя соблюдение конституционных прав и свобод человека и гражданина в области получения информации и пользования ею, обеспечение духовного обновления России, сохранение и укрепление нравственных ценностей общества, традиций патриотизма и гуманизма, культурного и научного потенциала страны".

Скандал с "Медиа-Мостом" явился чем-то вроде знаменитого "звена", уцепившись за которое, как известно, можно попытаться вытянуть всю невероятной длины "цепь" противоречивых мнений об экономическом и этическом статусе прессы, главным образом, ТВ, о нравственной платформе российских СМИ, о тех общественно-правовых началах, на которых они стоят (или должны стоять). Именно этим наболевшим вопросам и были посвящены парламентские слушания "Правовые, организационные, технические, экономические и социальные проблемы телевидения и радиовещания", состоявшиеся в Государственной Думе по инициативе Комитета по информационной политике.

По мнению председателя думского Комитета по информационной политике Константина Ветрова, прежде чем решительно и бесповоротно "оздоровить" ситуацию в СМИ и на ТВ следует разобраться с "общим состоянием законодательной и нормативной базы в сфере теле- радиовещания", "решить назревшие и наболевшие вопросы в экономике и финансировании отрасли" и, наконец, "выработать в ходе многосторонней дискуссии с представителями телевизионной и радиовещательной гильдии оптимальные, взвешенные и ответственные решения".

Проблемы российского телевидения, считает Константин Ветров, начались с самого момента его становления как нового общественного института, возникшего как некий противовес нормированным и подконтрольным государству СМИ советской системы. Становление постсоветских российских СМИ и сейчас идет довольно трудно, в частности, из-за отсутствия четкой государственной и нравственной позиции. Впрочем, председатель Комитета по информационной политике полагает, что бездумная преемственность советского подхода к прессе как к "части системы агитации и пропаганды" изрядно осложняет гармоничное развитие российских СМИ. Константин Ветров считает, что абсолютная контролируемость советской прессы сама собой исключала возможность какого-либо ее нормативного регулирования. В современной же России, где провозглашена свобода слова, отсутствие нормативного регулирования печатных и электронных СМИ зачастую порождает феномен антигосударственной политики. Такого рода примеры еще свежи в памяти: несколько своеобразное освещение каналом НТВ чеченской кампании, сенсационные и имеющие довольно сомнительное отношение к реальности "разоблачения" Сергея Доренко и так далее. Следовательно, необходима "золотая середина". И она - в разумном, справедливом законодательстве.

Докладчик отметил, что в России идет практически неконтролируемый процесс коммерциализации телевидения, постепенно превращающий его не в средство информации для всех граждан страны, а в источник обогащения для одного (или нескольких) граждан. Константин Ветров уверен, что нет ни одной развитой страны, где весь сектор телевизионного и радиовещания был бы частным. Разрушение государственного сектора СМИ, по его мнению, грозит разрушением (сначала в сознании граждан) самой государственности, так как в этом случае из телевещания автоматически выпадает совокупность "державных" идей власти, порядка и общественного регулирования, что в свою очередь приводит к бездумному удовлетворению потребностей аудитории в "хлебе и зрелищах".

Депутат не оставил без внимания и проблему взаимоотношений телевидения и "большого бизнеса": "В последнее время не только профессиональная общественность, но и вся страна является свидетельницей событий, происходящих на различных телеканалах. Ситуация на ОРТ, или другой пример: отношения между "Газпромом" и холдингом "Медиа-Мост". Похоже, всплывает на поверхность крупнейшая за всю историю демократии в России афера в средствах массовой информации. Как по-другому назвать положение, когда активы стоимостью в сотни миллионов долларов были вывезены? Если это так, то это чистейшей воды криминал. Удар нанесен не только деловой репутации российского общества, но и всей российской экономике. "Газпром" - системообразующая компания, эти деньги могли бы быть использованы в общественных целях, а не на удовлетворение корыстных нужд отдельных личностей".

Первый заместитель министра по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникации Михаил Сеславинский остановился на многочисленных сложностях, связанных с законодательным регулированием деятельности российских СМИ. Процесс развития и совершенствования законодательства, по мнению первого заместителя министра, на сегодняшний момент остановился. В водовороте разыгравшихся по поводу закона "О телевидении и радиовещании" страстей оказалось практически невозможно "выработать консолидирующую позицию, которая учитывала бы все точки зрения". Михаил Сеславинский подчеркнул, что на данный момент наиболее продуктивной ему представляется идея постепенного формирования законодательной базы в области телевещания, решения всех накопившихся проблем "локальными законодательными актами", потому что охватить весь спектр этих проблем одним крупным законом попросту невозможно.

Первый заместитель министра усомнился в пригодности для России так называемого "аукционного принципа" распределения частот среди радиостанций. Суть его заключается в том, что радиочастоты распределяются между частными компаниями по принципу лотов, что, во-первых, исключает всякую возможность продвижения в эфир талантливых творческих коллективов, а, во-вторых, вытесняет с радиорынка отечественные компании, не выдерживающие конкуренции с иностранными в стоимости платы за вещание.

Ни для кого не является открытием то, что отрасль электронных СМИ является одной из наиболее затратных. Михаил Сеславинский с юмором заметил, что "фраза - бедность не порок - неприменима к нашей отрасли, наоборот, бедность как раз порок для телерадиокомпаний". Порок этот, правда, не остается пороком отдельных нищенствующих компаний, он выплескивается на (и без того дезориентированных) граждан России в виде некачественных программ и, что греха таить, активно отупляет население: "Низкие рекламные расценки, недостаток рекламы, отсутствие альтернативных, независимых источников финансирования приводят к тому, что все компании идут по пути наименьшего сопротивления и закупают или создают самый дешевый программный продукт, который и вызывает такое негодование со стороны слушателей и зрителей". Таким образом, речь идёт о деградации российского теле- и радиовещания в результате... конкуренции, которая, как утверждают идеологи "невидимой руки рынка", напротив, должна улучшать качество и увеличивать разнообразие продукции.

"Телевидение для нашей страны - это больше, чем телевидение, - заявил председатель Всероссийской государственной телерадиовещательной компании Олег Добродеев. - Пожар на Останкинской башне лишний раз продемонстрировал нам - профессионалам, зрителям, стране - что такое остаться без телевидения. Без создания, причём срочного, государственной программы спасения отрасли мы в ближайшем будущем вообще можем остаться без телевидения". Олег Добродеев привёл участникам слушаний следующие цифры: из 10 ныне действующих телевизионных космических спутников - 7 выработали свой ресурс. Порядка 70% всех передатчиков изношены. Не лучше и состояние радиорелейных станций. Во многих городах России ситуация с телерадиовещанием ещё тяжелее, чем в Москве. "Мы реально стоим не только перед угрозой возникновения проблем с вещанием, но и перед угрозой прекращения вещания вообще", - заметил председатель ВГТРК.

О бедственном состоянии материально-технической базы отечественного ТВ подробно говорили на слушаниях также член Совета директоров ОРТ Игорь Шабдурасулов, директор телерадиосети ВГТРК Валентин Хлебников, заместитель председателя ВГТРК Валентин Филиппов.

Генеральный директор ОРТ Константин Эрнст высказал мысль, что современное российское телевидение нельзя назвать просто телевидением, так как оно скорее зеркало и субъект исторического процесса. В своем выступлении гендиректор ОРТ настаивал на необходимости внедрения в российские СМИ именно государственнических идей, заметив, что "власть нуждается в справедливой и своевременной критике, но не в ударах в спину во время общенациональных трагедий". Константин Эрнст (довольно абстрактно и без уточнений, как, собственно, этого добиться) пожелал, чтобы информационные войны и политические распри сменились "нормальной работой телеканалов", возвращением людям права на обеспеченную жизнь, равно как и чувства гордости "своим многонациональным народом". В заключение гендиректор ОРТ заявил: "Многие годы мы жили в обстановке шизофренического противостояния между Кремлем, Правительством, Думой и Советом Федерации и Бог еще знает чем. Будто все эти структуры были самоценны и только пожар личных амбиций и противоречий был поводом для этих схваток. Больная страна получила больное телевидение во всех смыслах: в структуре, в бизнесе и в нравственном смысле. Больную страну надо лечить, а не калечить. Незачем скрывать болезнь и объявлять пациента здоровым, надо ему помочь".

Нельзя не согласиться с мнением Эрнста, что "...функция разрушения телевидением, к сожалению, освоена. Настало время, когда общество, уставшее от потрясений и скандалов, вправе требовать от телевидения не разрушения, мы и так уже разрушили всё, что возможно, а созидания". Как и с тем, что "телевидение было одним из самых крупных экспортёров, транслирующих на весь мир наше самобичевание, самоуничижение, то, что у нас называется "чернухой". Во многом нас воспринимают так, как мы себя показываем".

Однако же помочь "пациенту", по мнению знаменитого телеведущего, президента академии российского телевидения Владимира Познера, не так-то просто. "Сегодня одна власть, завтра другая. Телевидение выполняет политические задачи, которые ставит конкретная власть в конкретное время". Владимир Познер полагает, что журналист и власть находятся в некоем изначальном противостоянии. "У власти задача информацию контролировать, а некоторую не выдавать. У журналиста задача эту информацию доставать и делать её достоянием общественности". Владимир Познер, в принципе, поддержал идею наблюдательных советов, которые должны состоять "из представителей общественности, а не властей".

"Я за свободное телевидение, - заявил лидер ЛДПР Владимир Жириновский, - но чтобы оно не разрушало. Во время встречи с президентом я предложил сделать 2-3 государственных мощных канала и любое неограниченное количество частных. Но частные каналы должны платить за всё по коммерческим ценам. Президент сказал, нет, должны быть равные условия".

Против сведения всего к чисто "техническим" и финансовым вопросам высказался председатель Комитета по культуре и туризму Николай Губенко. Манипуляция сознанием (главное оружие СМИ и ТВ) поставило, по мнению известного артиста и режиссёра, российское общество перед выбором: "Это не выбор президента, партии и даже политического строя, это выбор жизнеустройства, типа цивилизации". По мнению Николая Губенко, "...для очень многих это выбор между жизнью и смертью. Сегодня мы болтаемся между двумя типами жизнеустройства, и СМИ нас усиленно толкает к тому берегу, где манипуляция сознанием станет тотальным средством господства". Николай Губенко считает, что противники России освоили новые научные представления, на которых основана философия нестабильности. К примеру, отброшен принцип соизмеримости преступления и наказания. "Телевидение сделало нас зрителями, а весь мир сценой. И мы уже начинаем терять ощущение реальности. Что льётся - кровь или краска? Эти женщины и дети, которые стали жертвами в Кизляре, в Буденновске, в Волгодонске, на улице Гурьянова... Они что, играют в смерть, или вправду убиты?".

К чему же приводят, точнее уже привели технологии манипуляции сознанием?

"Совершён невероятный для конца ХХ века переход - от общества сотрудничества к обществу вражды. Переход, противоречащий основной тенденции цивилизации. Каждый из нас сейчас оказался в джунглях. Если ты быстро не обзаведёшься средствами защиты, а лучшее средство - это нападение, тебя сожрут. Таков результат упущения государством контроля за телевидением, а точнее, потворство тенденциям, царящим на телевидении". Николай Губенко высказал мысль, что телепродукция - товар сродни духовному наркотику. Человек не может рационально оценить характер её воздействия на психику. Более того, становится зависимым от телевидения и продолжает потреблять его продукцию даже в том случае, если отдаёт себе отчёт в её пагубном воздействии. Председатель Комитета по культуре задаётся вопросом, как происходящее в стране отражается на экране? "Телевизионный ответ: всё хуже и хуже. Смерть - это единственный информационный повод. В результате нравственная тупость, душевный разврат. В большинстве старых российских словарей и энциклопедий есть термин "нравственное помешательство". Психическая болезнь, при которой моральное представление теряет свою силу и перестаёт быть мотивом поведения. При этом человек становится безразличным к добру и злу. Повторяю, эта болезнь практически овладела представителями электронных СМИ и через них грозит распространиться на всё общество".

Николай Губенко убеждён, что концентрация СМИ в частных руках недопустима. "В большинстве империй СМИ целью является война с конкурентами вне информационных сфер - в финансах, бизнесе, органах власти. Вместо информации - компромат, донос. Вспомните, как это случилось с Примаковым, которого уничтожили в считанные дни".

Николай Губенко считает необходимым обеспечить на ТВ достоверное и объективное информирование населения о государственной политике, о деятельности федеральных органов государственной власти. Следует также, по его мнению, "обеспечить формирование у подрастающего поколения общественно необходимых нравственных ценностей, патриотизма, гражданской ответственности за судьбу страны".

Декан факультета журналистики МГУ Ясен Засурский высказал мнение, что телевидение всё же должно отстаивать интересы не власти, не олигархических группировок, а всего общества. Это необходимо, "чтобы предотвратить зависимость государственного телевидения от правительственных структур и зависимость частного телевидения от бизнеса. Я думаю, что и на государственном, и на частном телевидении должны быть созданы такие структуры, которые представляли бы интересы общества, как это сделано в других странах".