"Военные действия в Чечне начались год назад и были безжалостно эффективными. Артиллерия и авиация громили все на своем пути. Генералы обещали быструю победу, и время от времени объявляли о ее достижении. Грозный, число мирных жителей которого равно примерно половине населения Атланты, был стерт с лица земли. Многие чеченцы, напуганные угрозой блицкрига и измученные за четыре года существования сепаратистского правительства, отдали власть бандитам и похитителям людей и были готовы распрощаться с мечтами о независимости.

Теперь, однако, ситуация зашла в дурной тупик. Россия упустила свои шансы. Зверствами, мародерством, необоснованными арестами русские снова подтвердили свою традиционную репутацию оккупантов. Москве не удалось создать в Чечне новую политическую инфраструктуру, а местным назначенцам не удается получить поддержку у населения. Российское военное руководство признает, что в ходе боевых действий погибло свыше 2700 солдат, хотя многие независимые наблюдатели подозревают, что эти цифры занижены вдвое. Даже в мирные промежутки в среднем погибает три четыре солдата в день. Никакой достоверной информации о жертвах среди мирного населения нет.

Войска России установили контроль над основными населенными пунктами и организовали 400 укрепленных блокпостов вдоль основных дорог. Но они не могут сломить сопротивление в сельской местности, где партизаны спокойно перемещаются как по равнинам, так и по горным районам. Однако врагу не удается организовать решительное, деморализующее наступление на крупные города, что могло бы заставить российскую общественность поддержать идею о достижении мира посредством переговоров. В результате воцарилась неопределенность.

В деревне, которая по официальным данным находится под полным российским контролем, мусульманские священники знакомят посетителя с местными партизанами. В Гудермесе, административной столице Чечни, пророссийские чиновники живут как в бегах, не расставаясь с оружием даже у себя дома. Их беспокойство имеет под собой весомые основания: партизаны приходят сюда, чтобы передохнуть, и дают интервью в нескольких минутах езды от центра города.

Нынешняя компания не является повторением событий 1994-1996 гг., когда российская армия была разбита группой отчаянно смелых представителей гражданского населения. Нынешняя война является сверхсовременной, безжалостной и циничной, в ней нет героев, линий фронта, верности Родине или каким-либо идеалам. Обеим воюющим сторонам свойственно средневековое варварство в сочетании с современной технологией, от лазеров до компьютеров, видеокамер и спутниковой связи. Это, наверно, первый в истории конфликт, в ходе которого одним из падших за веру партизанов стал корреспондент, убитый в ходе сбора информации для репортажа, который должен был быть опубликован на веб-сайте моджахедов Kavkaz.org. И это не народная война. Чеченцы, воевавшие в прошлый раз, сейчас сохраняют нейтралитет, они утратили веру в наглых и коррумпированных лидеров сопротивления, превратившихся в бандитов.

Аслан Масхадов, герой первой войны, ставший потом безнадежно некомпетентным президентом Чечни, сейчас является лишь номинальным главой. Главные противники России заявляют о своей принадлежности к фундаметалистскому исламскому движению ваххабитов. Они фанатичны, безжалостны, хорошо вооружены и не думают об общественном мнении, ни у себя в стране, ни за рубежом. В ходе предыдущей войны партизаны с радостью принимали у себя иностранных журналистов; теперь они открыто заявляют о своих антизападнических настроениях. Точно также они презирают и чувства своего собственного народа. Всего в сотне метров от российского блокпоста молодой, разговорчивый моджахед спокойно рассказывает о целях движения: создать исламское государство на территории Чечни, Дагестана и Ингушетии, во главе которого должен встать Хаттаб, ветеран афганской войны арабского происхождения, которого часто называют сообщником международного террориста Осамы бен Ладена.

Большинство чеченцев крайне отрицательно относятся к жестко ортодоксальному ваххабизму и не проявляют желания иметь иностранца в качестве главы своего государства. Ваххабитский командир не обращает внимания на эти увертки. "Они все поймут, когда полностью примут Ислам", - объясняет он. И если Москва раздраженно и неубедительно отказывается признаваться в совершаемых ею жестокостях, на веб-сайте моджахедов публикуется теологическое обоснование необходимости казнить пленных, а также помещается замутненная видеозапись таких казней.

Казалось бы, такое поведение должно дать Москве невероятное политическое и стратегическое преимущество. Но получается по-другому. По словам одного высокопоставленного чеченского представителя в Москве, россияне ведут себя "как оккупационная армия, занимаются мародерством, убивают, проводят карательные операции". Было бы ошибкой назвать чеченских чиновников, работающих для российской администрации, промосковскими. Они хотят добиться победы над партизанами, хотят получить свою долю военных трофеев - помощь на восстановление экономики, нефть и реализовать другие, еще более мрачные коммерческие интересы. Но при этом они выражают совершенно определенное желание, чтобы россияне убирались прочь. Чеченцы всех политических мастей считают, что в прошлом году Россия начала военные действия исключительно по эгоистическим мотивам. "Россияне славятся своими заказными убийствами, - мрачно заметил Супьян Тарамов, - но Чечня - это заказная война".

Тарамов, неофициальный глава веденского района, уверен, что война была начата для того, чтобы обеспечить Путину победу на президентских выборах. Сейчас по его словам Кремль готов вести ее сколько угодно, пока это в его интересах. С ним согласны многие из т.н. пророссийских чеченцев. Единственное, что отличает его от других - это согласие быть названным по имени.

Тарамов энергично - и пока с успехом - доказывает, что единственный способ выгнать партизан из Ведено - это дать чеченцам возможность самостоятельно решать вопросы безопасности. Он уговорил российских военачальников превратить его отряд народного ополчения в чеченское подразделение российской армии - 738 бойцов во главе с человеком, находящимся в отношениях кровавой вражды с Басаевым, и с офицерами, которые прежде служили в отрядах Басаева и Хаттаба. Однако местные российские командиры не доверяют этому подразделению, а люди Тарамова открыто обвиняют россиян в совершении таких преступлений, как ковровые бомбардировки деревень. Один из командиров отряда сказал, что "российские солдаты напиваются, как свиньи, запускают несколько снарядов, требуют выплатить им зарплату, а потом снова напиваются". Чеченскому батальону было запрещено принимать участие в военных действиях, выплаты зарплат его бойцам задерживались. В конце сентября Тарамов в отчаянии расформировал свое подразделение.

Мошенничества с зарплатами - лишь одно из многих жульничеств, совершаемых в ходе этой очень коррумпированной войны. Заклятые враги - командиры партизан и чиновники, назначенные российским руководством - сотрудничают, зарабатывая огромные деньги на взятии заложников. Высокие чеченские и российские чиновники сколотили состояния за счет нефтяных скважин, которыми испещрена территория Чечни - глава одного из районов северной Чечни и командир местного подразделения российской армии, по словам их коллег, ежедневно зарабатывают за счет торговли нефтью как минимум 500 американских долларов. Российские офицеры, служащие на передовой, продают оружие местным жителям, прекрасно зная о том, что оно будет использовано против их же солдат; военная милиция за деньги пропускает партизан через блокпосты - по словам чеченских официальных лиц и российских солдат за это берут по 500 рублей с машины.

Но наибольший ущерб - в том числе политический вред Москве - наносит мародерство. Главные южные горные дороги напоминают о Второй Мировой войне - одна разбитая деревня следует за другой. И везде назначенные Россией местные чиновники - такие как подполковник российской милиции, глава Итум-Кале Элбек Узуев - говорят одно и то же. Деревни были разрушены только после того, как их покинули партизаны. Сначала российские солдаты пару дней бомбили опустевший населенный пункт, чтобы безо всякого риска отработать свои зарплаты, а потом приходили грабить.