В общем, я быстро проклял все на свете за то, что позволил себе оказаться в подобном месте. Но соседям надо было помочь. Глава их семейства, который после месячного запоя уже не различал вкуса воды и водки, в последний момент чуть не передумал ложиться на лечение в диспансер. Пришлось его уговаривать по-мужски. Прошли годы. Познал вкус вина и я. И вновь знакомая обстановка - звонок, амбал, решетки...

"Амбал" оказался вовсе не санитаром и даже не медбратом, а самым настоящим психиатром-наркологом, причем обычного телосложения. Представился как Михаил Чупурной. Позже его начальство "по секрету" поделилось, что это хоть и молодой, но очень способный врач.

- Сегодня смена спокойная, тьфу-тьфу-тьфу, - закурив, начал беседу Михаил Александрович. - Никто не пытался убежать, психбольных не пришлось подбирать по вызову. А бывает и так, что мало не покажется...

В наркологический диспансер, вопреки общепринятому мнению, на лечение кладут далеко не всех - только самых "тяжелых" пропойц и наркоманов, если у последних есть деньги на дорогие лекарства. В августе, например, врачи выводили из запоя 13-летнего мальчишку, которому и бутылка водки в один присест уже не доставляла удовольствия. Лечение - очищение организма от алколоидов, приведение в порядок нервной системы, психологическая "обработка" юного пациента - затянулось на целый месяц. Где-то в октябре Михаил Чупурной повстречал бывшего пациента. Тот был вдупель пьян.

Молодым нарко- и токсикоманам здесь тоже не перестают удивляться. Недавно в диспансер доставили пацаненка явно в состоянии наркотического опьянения: глаза смотрят в разные стороны, каждая нога старается двигаться сама по себе, на вене след свежего укола. Провели анализы - и, к собственному удивлению, не обнаружили в крови ни одного из известных наркотиков. Проведя более сложное исследование, выявили в составе крови пиво, дихлофос и ряд так и не определенных веществ.

А вообще, здесь что ни случай, так хоть роман пиши. 33-летний чебоксарец ложился в диспансер уже раз девять, но так и не "завязал" со спиртным. Когда "белая горячка" стала нормой, появились психозы, с похмелья нередко мучался в диких судорогах, которые не прекращались даже после приема самых сильных лекарств. По-пьяни становился необузданно агрессивным, быстро впадал в ярость. За короткий промежуток времени его личность изменилась до неузнаваемости. Кончил же тем, что при очередном обращении в наркодиспансер врачи определили его в стационар психиатрической больницы... Или, скажем, 21-летний парень, в прошлом талантливый спортсмен. Тоже давний пациент наркодиспансера. Всего на пятый-шестой день запоя дело доходит до "белой горячки", несколько раз были психозы. Но нашел-таки подругу жизни, женился. Теперь пьет вместе с беременной супругой.

В девяностые годы число пациентов наркодиспансера поначалу увеличивалось за счет участников первой военной кампании в Чечне. Практически все ребята, вернувшиеся из "горячей точки", оказались знакомы с наркотическим кайфом. Врачи почти не верят в их рассказы, но те упорно продолжают делиться удивительными байками. По словам "чеченцев", зельем торговали... офицеры. Новобранцев "сажали" на иглу насильно, как бы те ни сопротивлялись. Если же кто-то после ранения попадал в госпиталь и там у него начиналась "ломка", врачи в специальном лечении жестко отказывали: мол, в армии наркомании нет.

По наблюдению Чупурного, средний возраст больных, попадающих в диспансер, - 19-23 года. Те, кому за тридцать, сюда обращаются крайне редко. Впрочем, если это "лицо кавказской национальности", чуть ли не выросшее на конопле и маке, то и 45 лет для него - не возраст. Что касается "взрослых" наркоманов Чувашии, то редко кто из них принял свою первую дозу из праздного любопытства. Одних заманили на иглу сомнительными обещаниями: мол, если немного поколешься, то бросишь пить. Другая категория - это когда-то энергичные, трезвомыслящие люди, собственными потом и кровью добившиеся в жизни определенных высот. Этих "сажают" на иглу самыми хитроумными способами - например, подмешивают наркотики в еду до тех пор, пока у человека не возникает физическая зависимость от вещества. А потом ему говорят, что он наркоман, и для дальнейшего кайфа придется раскошеливаться...

Во время "ломки", как признаются больные, им не страшна даже смерть. Голову занимает только одна мысль: как можно быстрее принять хоть самую маленькую дозу, лишь бы избавиться от боли. Недавно, ближе к ночи, в наркодиспансере случилось ЧП. Двое больных отогнули в одной из палат оконную решетку и выпрыгнули со второго этажа. Неизвестно, далеко бы они убежали в домашних халатах да в тапочках на босу ногу, не получи девушка травму... А палату с тех пор временно закрыли.

Знакомство с жизнью больных я начал с изучения настенных стендов в палатах. Итак, режим отделения: подъем - в шесть, с двух до четырех - тихий час, с восемнадцати разрешается просмотр телевизора, в десять - отбой. Разрешается иметь при себе некоторые туалетные принадлежности - мыло, зубную пасту с щеткой, электробритву (безопасная бритва с лезвием должна находиться у банщицы во избежание попыток самоубийств; стеклянная посуда также изымается). Строго запрещено курить в туалете - только на улице (прогулки - четыре раза в день по полчаса, да и те не всем положены). Сигареты, которые приносят родные и близкие, хранятся у медперсонала и выдаются восемь раз в день по одной штучке. Свидания предусмотрены только по субботам и воскресеньям.

Впрочем, в реальной жизни все оказалось несколько по-другому. Во-первых, в туалете народ все-таки курит. Здесь-то я и разговорился с больными. Те, кто лечится не первый день, лишь посмеиваются над установленными порядками, часть которых, оказывается, можно легко обойти. Главное, добиться разрешения медиков на хотя бы один телефонный звонок. Родным сообщают время прогулок, во время которых можно и пообщаться, и получить "запрещенные" товары - например, сразу несколько пачек сигарет. Не беда, что прогулки проходят под неусыпным надзором медперсонала - сами больные говорят, что были свидетелями, как некоторые их коллеги по несчастью в туалете вводили себе наркотик. Уж как эта отрава могла проникнуть сквозь усиленные проверки - неизвестно, ведь наркоманов на улицу вообще не выпускают (только "пьющих"), а их свидания проходят под неусыпным контролем медперсонала.

Кстати, прогулки проводятся не четыре раза в день, а лишь трижды. Четвертую, как полагают больные, отменили из-за того, что стало рано темнеть. Мало ли, вдруг кто под покровом ночи совершит побег. За примером далеко ходить не надо: один больной в диспансере недели полторы провалялся, уже мечтал о выписке, а однажды ночью стал искать по всей палате "что-то ползающее" - начались бредовые галлюцинации. Пришлось привязать к кровати и поставить капельницу.

Курс лечения, как правило, - 21 день. Кто и как оказался в диспансере, помнят смутно. Один, правда, кое-что нашел в памяти: по-пьяни поругался с женой, со злости вышел на улицу покурить, наряд милиции доставил было его в РОВД, но у парня, похоже, началась "белая горячка", потому что сознание к нему вернулось лишь на третий день - больничная палата, руки и ноги привязаны к кровати, капельница... Другой похвастал, что в диспансер "сдаваться" пришел сам: десять лет не пил, а год назад вдруг сорвался, чуть работу водителя не потерял. Впрочем, врачи эту информацию мне не подтвердили - мужчина оказался безработным, а на лечение его "сдала" бывшая жена. Вообще же биографией пациента здесь интересуются мало, так что нередко больной проходит курс лечения под вымышленным именем.

Наркоманы и алкоголики (сказано так не в обиду, а для простоты понимания) кучкуются по разным углам и откровенно недолюбливают друг друга. С первых бесятся из-за того, что эти юнцы постоянно поносят и блюют в туалете, к тому же мимо, и словно зомби бродят по коридорам, напичканные транквилизаторами. А алкоголики - в основном люди в возрасте, не знающие "настоящего" и мало кому доступного по цене кайфа - наркотического.

Поначалу я решил, что здешние больные наркоманией лишь кажутся умственно отсталыми. "Не совсем так, - вздохнула в беседе со мной заместитель главврача Ирина Булыгина. - Наркотики катастрофически быстро разрушают сначала личность человека, а затем и его нервную систему. Физиологически, например, ему двадцать лет, а по уровню развития - и пятнадцати нет. Потому-то мы и твердим на каждом шагу, что при малейшем намеке на наркоманию надо срочно обращаться к психиатру-наркологу. Лечение-то, по желанию, анонимно. Ни уговоры, ни врачи других специализаций не помогут. Это особая болезнь..."

Больше всего, как и "положено", в заведении достается медицинскому персоналу. Медсестры за 180-рублевый оклад да сверхурочные крохи периодически выслушивают от непришедших в себя больных самые грязные ругательства и оскорбления. Я искренне удивился, когда узнал, что даже оклады руководства наркодиспансера не дотягивают до полутора тысяч. Между тем персонал, с учетом ночных дежурств, нередко без отдыха работает по 36 часов. В общем, здесь белые халаты носят люди либо без души и сердца, либо...

- А что, - удивляется милая медсестра Верочка. - Приходится улыбаться. В крайнем случае, если пациент начинает откровенно буянить, обращаемся за помощью к коллегам-мужчинам. А то и сами больные помогают. Не презирать же нам людей, которые нуждаются прежде всего в лечении и человеческом отношении. Ведь прежде чем попасть на больничную койку, многие и так не успевали отмываться от грязи, которую на них обильно выливали даже близкие люди...

Как сказал Козьма Прутков, доверяй, но проверяй. По выходу из диспансера больные оставляют врачам свои письменные пожелания и замечания по курсу лечения. Цитирую некоторые из них:

"В этой больнице собрались мы, женщины, униженные и оскорбленные судьбой. У всех свои проблемы, беды, горе, отчаяние, а у кого-то и желание покинуть этот мир. Такими мы перешагнули порог этой больницы. И поверьте, через несколько дней наши лица посветлели, появились улыбки, даже зазвучали песни. Песни о прекрасной жизни, о том, что мы должны вновь стать настоящими людьми, матерями, любящими своих детей и старающимися, чтобы они не повторили наших ошибок и стали порядочными людьми. Кто же внушил нам эти мысли? Вы, прекрасные люди в белых халатах! Спасибо вам за чуткое отношение, за дисциплину в палатах, за то, что работаете от души...".

"Вы не просто врачи. Как мы поняли, вы еще и хорошие психологи. Вы внушили нам многое, открыли глаза - оказывается, мы совершенно не знали себя...".

"Случился в жизни поворот, все стало задом наперёд. Оказался я в больнице, познакомился с Саньком. Лежим мы весело в больнице, как будто не были больны. И все мы радости полны, что здоровы и веселы... Жизнь была не сладкий мед (здравомыслящий поймет). Чтобы всем нам измениться, нужно сильно потрудиться..."

Сутки, которые я решил провести в наркодиспансере, подходили к концу. Остаток ночи просидел в помещении экспертизы, лениво перелистывая журнал медицинского освидетельствования на алкогольное и наркотическое опьянение. Довольно быстро вроде бы скучное занятие увлекло. Каких только знаменитых фамилий здесь нет! Вот тебе, пожалуйста, 18-летний отпрыск одного крупного ученого. В будущем, возможно, тоже великий экономист, парень оказался слаб на знание законов - уселся за руль, будучи с приличного бодуна (количество алкоголя в моче - 0,26 промилле). На экспертизу доставлен не по доброй воле, а по желанию стражей порядка.

Инспектор ДПС, заместитель командира взвода, первокурсник техучилища, санитарка медвытрезвителя (!), "заслуженный" тренер, водитель вневедомственной охраны... Да уж, кого только сюда не заносит по-пьяни или под кайфом.

От изучения журнала отвлек резкий звонок в дверь. Сотрудники дорожно-патрульной службы доставили на освидетельствование пьяного водителя. Юноша с новорусскими замашками от сдачи мочи на анализ категорически отказался: "Да пьяный я, пьяный. Что, так не видно? Пошли вы все...". Беспокойный молодой человек, как выяснилось при заполнении журнала регистрации, родился 23 года назад. Работы не имеет, зато разъезжает на личной новенькой "восьмерке". Чуть не устроил аварию...

- Да что вы, - отмахнулась от моих комментариев эксперт Валентина Кирилина. - Это, я бы сказала, один из самых спокойных "клиентов". А за ночь знаете, сколько шумных бывает...

В праздничные и выходные дни стражи порядка доставляют на экспертизу по пятнадцать-двадцать человек. У некоторых обследованных признаки алкогольного или наркотического опьянения не выявляются. А кто-то сдает анализы по личной инициативе, дабы доказать свою трезвость. Этим тоже положено медицинское заключение.