31 декабря 1994 года федеральные войска, взяв Грозный силами трех армейских группировок в кольцо, начали штурм чеченской столицы.

К концу следующего дня - первого дня 1995 года - город представлял собой страшное зрелище, напоминавшее библейскую картину Апокалипсиса. Целых зданий практически не осталось. На улицах дымились догоравшие "коробки" полутора сотен танков и боевых машин пехоты. На простреливаемых со всех сторон улицах и площадях вперемешку валялись трупы наших солдат и чеченских боевиков. Тела были обезображены огнем, пулями, осколками мин и снарядов. Их никто не убирал. Да такой возможности у воюющих и не было.

Потери наших частей были ужасными. Только в печально известной 131-й (Майкопской) отдельной мотострелковой бригаде численностью 446 человек за первый день боев в Грозном погибли 25 офицеров и прапорщиков, 60 солдат и сержантов, и еще 72 военнослужащих пропали без вести. Были сожжены 20 из 26 танков и 102 из 120 боевых машин пехоты. Из личного состава 81-го, прозванного Самарским, мотострелкового полка, уцелели неполная рота и небольшие группы солдат и офицеров. Из 56 командиров взводов в этом полку погибли более 40. А всего за первые три месяца войны в Чечне наша армия потеряла убитыми и пропавшими без вести около пяти тысяч солдат и офицеров. Военные госпитали были переполнены ранеными и искалеченными.

Новогодняя трагедия в Грозном вызвала шок по всей России. Сотни российских женщин, оставив дома и семьи, самостоятельно - на свой страх и риск - бросились в объятую войной республику. Отправиться в далекую и опасную дорогу их побудила тревога за жизнь сыновей, от которых не было никаких вестей.

Были среди этих женщин и солдатские матери из Чувашии. Поиски сыновей для некоторых из них затянулись на долгие годы.

Жительница Чебоксар Любовь Валерьяновна Терехова о трагической участи 81-го мотострелкового полка узнала по телевидению. 10 января по телефону "горячей линии" она сумела дозвониться до Самары и выяснила, что ее сын Валерий пропал без вести в Грозном. Такие же сообщения получили и матери солдат из Новочебоксарска - Лидия Андреева, Дана Закирова и Екатерина Дмитриева со снохой Ириной. Волею судьбы их сыновья и муж Ирины на военную службу были призваны в одно время - весной 1994 года - и проходили ее в одной части - в 81-м Самарском полку. Схожей, как выяснилось позднее, оказалась у солдат-земляков и судьба.

Объятые тревожными предчувствиями женщины начали собираться в неблизкую дорогу. На помощь, спасибо, пришло руководство ОАО "Химпром" - выделило автобус. На нем наши землячки 17 января 1995 г. и выехали в Чечню.

Но найти своих мальчишек они не смогли ни живыми, ни мертвыми. Следы их терялись в новогодней ночи. Получив из разных источников - российских военных и чеченских - противоречивую информацию, 31 января женщины вернулись в Чувашию.

С этого времени и началось для них хождение по мукам. Позже дороги женщин в поисках детей то сходились, то расходились. В конце концов, хоть и в разное время, привели в одно место - город Ростов-на-Дону, улица Лермонтовская, дом 60. В расположенный по этому адресу окружной военный госпиталь № 1602 с началом войны свозили тела погибших в Чечне.

Трупов в Ростовский окружной госпиталь в начале 1995 года поступало так много, что его морг быстро оказался переполненным. Тогда часть территории госпиталя огородили, на ней установили большие армейские палатки. В каждой стояли высокие трехъярусные солдатские койки. На них - по нескольку в ряд - и стали складывать тела погибших военнослужащих. Размещали их на "хранение" и на стеллажах в покрытых изнутри инеем вагонах-рефрижераторах на примыкавших к госпиталю железнодорожных путях. Трупы многих погибших поступали без документов и регистрировались как неизвестные. Опознать некоторые из них было очень трудно, а зачастую просто невозможно. Многие были сильно обезображены огнем, осколками и объедены собаками. У других отсутствовали головы или конечности. От третьих остались только обугленные до черноты кости.

Такова была цена полководческого "таланта" Павла Грачева, которого Б. Ельцин называл "лучшим министром обороны России".

Именно на базе Ростовского госпиталя в 1995 году была создана печально известная теперь всей стране специальная 124-я судебно-медицинская лаборатория (ныне - Центральная лаборатория медико-криминалистической идентификации). Главная ее цель - вернуть имена продолжающим поступать сюда и поныне неопознанным погибшим солдатам и офицерам.

Очень много родителей прошли через эту лабораторию с ее "городом мертвых" за минувшие годы. Некоторым отцам и матерям, в том числе из Чувашии, пришлось побывать здесь не единожды.

Младший сержант Терехов служил оператором-наводчиком БМП в 1-й роте 81-го мотострелкового полка. 31 декабря 1994 года во время боя за Грозный его боевая машина была подбита и загорелась. Валера не был ни ранен, ни контужен. И тем не менее погиб мучительной смертью. Когда в БМП попал снаряд, башню резко развернуло и заклинило. При этом солдату намертво зажало ноги. Сослуживцы пытались спасти Терехова, но помочь ему не смогли. Так и сгорел заживо наш 19-летний земляк в объятой пламенем боевой машине.

Три года искала своего сына Любовь Терехова. Месяцами пропадала в Чечне, где не раз рисковала жизнью. Исходила вдоль и поперек улицы Грозного. Съездила в Ведено и Шали. Встречалась с Асланом Масхадовым, братом Шамиля Басаева Ширвани, прокурором Ичкерии Имаевым, рядовыми боевиками... Побывала во многих военных госпиталях. Раз десять ездила в Ростов-на-Дону.

И только в конце декабря 1997 года, после многочисленных экспертиз, в ростовской лаборатории, наконец, пришли к окончательному выводу: "Труп под № 8 принадлежит младшему сержанту Терехову Валерию Владимировичу. Обгорелый. Голова разрушена. Зубы есть. Кистей рук нет. Ног нет".

Перед новым годом об этом сообщили в Чебоксары. 5 января 1998 года в Ростов-на-Дону выехал отец Валеры, а следом отправилась и мать. 16 января останки погибшего в бою солдата положили в гроб. Но на этом мучения убитых горем и лишившихся последней надежды родителей не закончились. Долго пришлось ждать, пока дойдет очередь и выделят сопровождающего. То, что некогда было их сыном - молодым, здоровым, - домой Тереховы привезли только 31 января. На следующий день прах солдата наконец-то обрел вечный покой в родной земле.

В одном экипаже с Валерием Тереховым служил другой наш земляк - рядовой Андрей Дмитриев. Он был механиком-водителем. Незадолго до ухода в армию успел жениться. Но молодой жене так и не довелось дождаться мужа домой. Ни Ирине, ни матери солдата Екатерине Дмитриевой не удалось отыскать Андрея и в Чечне.

...Когда его БМП был подбит, Андрея тяжело ранило. Под огнем бандитов товарищи вытащили его из горящей машины и положили на броню другой боевой машины. Но там лежащего без сознания парня прошила выпущенная чеченским боевиком автоматная очередь... После этого следы Андрея тоже затерялись на долгие годы.

Идентифицировали останки рядового А. Дмитриева в 124-й лаборатории только 27 июня 1999 года.

В Самарском полку проходили службу еще два наших земляка, для которых праздничный день 1 января 1995 года стал последним.

Младший сержант Михаил Андреев был оператором-наводчиком БМП. Получил ранение. В полевом госпитале его успешно прооперировали и стали готовить к отправке в тыл. Молодой и крепкий организм, без сомнения, оправился бы от полученной раны, и солдат остался бы жить. Но во время начавшегося обстрела госпитальную палатку "накрыло" огнем, и Миша скончался от новых ран.

Его матери - Лидии Михайловне Андреевой - "повезло" больше других матерей пропавших без вести солдат из Чувашии. Тело своего сына ей удалось отыскать в ростовской лаборатории сравнительно быстро. 20 октября 1995 года останки М. Андреева были захоронены.

Лидия Михайловна воспитывала сына одна. И после гибели Миши у нее больше не осталось никого из близких. А в довершение ко всему на женщину свалились новые беды. Какие-то подонки осквернили могилу сына - сняли и унесли с нее металлическую ограду. И кому-то, наверное, хватило совести принять ее как металлолом...

Шесть раз ездила в Чечню на поиски пропавшего сына Дана Закирова. Младший сержант Ильмир Закиров служил механиком-водителем БМП во 2-й роте того же 81-го полка. Судьба не пощадила и его. Ильмир погиб в одном бою с Мишей Андреевым. Нашла его мать в ростовском "городе мертвых". В декабре 1995 года останки солдата были преданы земле. Ему тоже было всего 19 лет.

Родители этих парней хотя бы могут прийти на их могилы. А ведь многие солдатские матери, чьи сыновья пропали без вести на чеченской войне два, три, пять лет назад, до сих пор ничего об их судьбе не знают. Пребывают в неизвестности родные Дмитрия Чекурова, призванного в армию из Цивильска и пропавшего той самой проклятой новогодней ночью на улицах Грозного. Так же тяжело родственникам алатырца Вячеслава Денисова, пропавшего в Грозном в январе 1995 года, родным Алексея Смирнова из Батыревского района и чебоксарца Евгения Кирюхина...

Летом 1995 года четверо сотрудников российской милиции (один из них - чеченец по национальности) ехали из станицы Шелковской в сторону Осетии. Их захватили чеченские боевики, перевезли через всю (!) Чечню в поселок Молсовхоз, там расстреляли и закопали. Эксгумировали убитых только в этом году. Чеченцы своего сразу забрали и похоронили по мусульманским обычаям. Трое наших были направлены в ростовскую лабораторию, где после четырехмесячных исследований назвали их имена. Это Борис Гавриш, Николай Нарута и наш земляк - инспектор по особым поручениям МВД Чувашской Республики майор милиции Олег Коновалов.

Безымянных могил по всей Чечне множество. И пока каждый погибший не будет назван по имени, не обретут покой их родные.

...Недавно на одном из подмосковных кладбищ с воинскими почестями предали земле останки 65 солдат и офицеров, после опознания доставленные из ростовской лаборатории. Среди них было тело еще одного нашего земляка - вурнарца Анатолия Лепешкина, считавшегося пропавшим без вести в Чечне с середины 1996 года. Кладбище то, говорят, будет мемориальным, как знаменитое Арлингтонское в США.