Дело это давнишнее, поэтому нелишне напомнить читателю его фабулу. В конце декабря 1996 года автором этих строк был подготовлен репортаж с митинга, проходившего у Дома правительства в Чебоксарах. Тогда разгоряченные ораторы высказали в адрес некоторых депутатов весьма нелестные слова: мол, хотя и выдают они себя за божьих агнцев, но некоторые их действия уж явственно попахивают шовинизмом. Лишив государственной поддержки, они хотят закрыть чувашские газеты и т.д. Вот эта фразочка - цитата о шовинизме - и стала предметом многолетней судебной тяжбы.

Обида депутатов оказалась столь глубокой, что в своих заявлениях фамилию автора статьи они принципиально отказываются писать с прописной буквы, а ненавистное слово выводят с орфографической ошибкой - "шовенист".

Теперь объясним читателю, какие кары хотели наслать на наши головы ретивые депутаты. Статьи 129-130 Уголовного кодекса (клевета, оскорбление) предполагают наказание в виде исправительных работ сроком до одного года. Самый "мягкий" вариант кары - штраф в размере ста МРОТ.

Если посмотреть философски, это дело, конечно, не эпохальное, по совести сказать - тьфу! У "потерпевших" аргументы зыбкие, а фактов нет вовсе. Есть только горячее убеждение, что их унизили и оскорбили. Но тут надо вот что учитывать: любят наши суды напустить дым "принципиальности", чтобы ломаный грош выдать за алтын. Это видно хотя бы из того, что судья С. Комиссарова не только превысила свои полномочия, возбудив уголовное дело (на это, кстати, обратил внимание президиум Верховного суда ЧР), но и развернула настоящую юридическую самодеятельность, огульно перебрасывая обвинение с одной части статьи УК на другую. Были у нее все возможности для закрытия дела, когда "потерпевшие" не явились на заседание, но судья захотела непременно "дойти до истины".

Ключевой момент разбирательства - называл ли В. Алексин И. Молякова и А. Соловкина депутатами-шовинистами, если да, то какую цель он при этом преследовал? Отвлекаясь на детали, суд не счел нужным дать исчерпывающие ответы на эти вопросы. Что же мы читаем в комментариях к вышеназванным статьям Уголовного кодекса? "Предметом клеветы являются сведения, придуманные самим виновником". А оскорбление отличается от всякого другого набора слов тем, что в нем "выражается унизительная оценка личности потерпевшего, которая дается в издевательски-циничной и дерзкой словесной форме, противоречащей элементарным правилам поведения и человеческого общения". Из этого следует, если у вас в самый неподходящий момент о чем-то по-хамски начинает бормотать водопровод и вы, оскорбившись, понесете заявление в суд, там, конечно, внимательно изучат ваши доводы, но наказывать виновного исправительными работами не станут, а вынесут оправдательный приговор...

В нашем же случае ситуация была несколько иная. Целых четыре человека свидетельствовали на заседании суда, что разгоряченная толпа митингующих не визжала что-то невнятное, а отчетливо скандировала, требуя начать кампанию по отзыву депутатов-шовинистов, и автор вполне правдиво поведал об этом читателям. Лежало на столе еще одно доказательство - расшифровка магнитной записи этого митинга. Но судье вникать в такие "мелочи" было не интересно.

Преследовал ли автор цель оскорбить и опорочить "потерпевших" - следующая ступень судебного анализа. И здесь суд демонстрирует поверхностный подход: оказывается, кое-какие сомнения тут появились, а любое сомнение по юридическим правилам трактуется в пользу подсудимого. Если бы не эта спасительная соломинка, автор репортажа наверняка получил бы срок.

А юриста В. Егорова "потерпевшие" необоснованно обвинили в том, что он якобы называл их шовинистами в зале судебного заседания. Грехи в его действиях они нашли и в том, что он предъявил суду "магнитную запись неизвестного происхождения", тем самым якобы пытался обмануть суд. Однако протоколы свидетельствовали, что юрист никаких "эпитетов" в своей речи не употреблял. И с магнитной записью вышел конфуз: "потерпевшие" свои голоса на пленке узнают, но их представитель А. Имендаев упорно называет приведенное доказательство фальшивкой. Тут суд принял "мудрое" решение: взял да исключил запись из материалов дела, хотя "подсудимые" умоляли-просили направить кассету на экспертизу.

Итак, несмотря на многочисленные процессуальные казусы, суд вынужден был оправдать подсудимых. Он мог принять решение о прекращении дела, но по этому пути не пошел.