По вторникам и четвергам в Комитете солдатских матерей многолюдно - именно в эти дни приходят отчаявшиеся родственники пропавших без вести, парни, сумевшие живыми вернуться домой, но до сих пор не получившие свои кровные... У каждого свои слезы, свои проблемы, но есть и надежда, что здесь им помогут.

Н. Котькова собиралась поехать в Пермь встретиться с их КСМ. Узнав об этом, родители Сергея Камбулова, служащего в Пермской области, пришли передать посылочку с теплыми вещами через Надежду Васильевну. Ну как она может отказать матери солдата?

Хотя иногда, видя, как некоторые приходят только за помощью, ничего не желая отдавать взамен, не выдерживает, взрывается: "Я вас прошу, не чувствуйте себя гостями. Давайте объединяться. Мы все здесь работаем бесплатно. Меня обижает ваше потребительское отношение к КСМ. Общественная организация решает те вопросы, которые не берется решать наше государство. Нам не хватает рабочих рук и ног. Некоторые матери, правда, приходят и говорят: "А чем я могу вам помочь?" Например, одна мать сходила на предприятие, получила кусок ткани, другая побежала обменять ткань на мыло, зубную пасту. Зачем ткань солдатам? На портянки? Некоторые предлагают: "Проводится же акция "Рубль - детям", почему бы не провести такую же акцию "Рубль - солдатам" ?"

И так не уважают ни солдата, ни мать солдата, еще унижать не хочется. Вот и приходится искать пути-выходы. Кто чем помогает, мы не отказываемся. Потом отправляем гуманитарную помощь солдатам. Когда наш чебоксарский ОМОН отправляется в командировку в Чечню, стараемся их провожать, ведь говорят, что материнские слезы - великая сила. Единственный раз, когда мы не смогли проводить, случилась трагедия - погиб командир".

Н.Котьковой помогают две девушки - Лариса Корчагина и Надежда Малышева. У Ларисы брат воевал в Чечне. Надежда однажды пришла в КСМ с просьбой помочь соседскому мальчику-сироте, попавшему на службу в Хабаровск. У него в Чебоксарах оставалась 90-летняя бабушка, а внука вон куда занесло! Первый год даже двойное денежное довольствие, положенное сиротам, не выдавали, об отпуске и речи не было. А после вмешательства КСМ и с долгами рассчитались, и на побывку отпустили, хоть дорога и дальняя. Надежда так и осталась в Комитете. Решила, что раз ей сумели помочь, то и она кому-то поможет.

У Надежды Васильевны есть еще один помощник - будущий юрист Сергей Евграфов. Сергей не понаслышке знает о проблемах воинов-чеченцев, сам прошел через все это: парень из Чебоксарского района воевал в Чечне. Был тяжело ранен, а вернувшись, поступил учиться.

От Андрея Демидова последнее письмо пришло еще в октябре прошлого года. Сделали запрос в Нижний Новгород, где служит Андрей: где он может находиться, на какой срок был отправлен в командировку? Ответа не дождались, поэтому сделали второй запрос командиру части. Отец съездил в Нижний, встретился с командиром, а тот сказал, что А.Демидов самовольно покинул часть 28 октября, что был командирован в Чечню, в Зеленоводский район, сослуживцы вернулись, а его нет. Командир части на письмо КСМ ответил телеграммой, где сказано: "Пропал без вести во время нахождения на Анжеро-Сурдженском хребте". Анжеро-Сурдженск находится вообще в Кемеровской области, причем здесь тогда Чечня? Запутанная история. Надежда Васильевна решила написать в Главную военную прокуратуру России, чтобы разобрались в конце концов, в чем дело: при каких обстоятельствах пропал, кто занимается розыском, есть ли фамилия Демидова в списке Комиссии по розыску без вести пропавших?

Обращения к командирам частей или в госпитали иногда заканчиваются ничем. Письма с надписью на конверте "Москва-400", что означает "Чечня", до адресатов просто не доходят, возвращаются обратно с указанием на непонятную статью 81 "г" и штампом: "По указанному адресу пересылка заказных писем и бандеролей не разрешена". Вот и приходится Надежде Васильевне ломать голову: к кому же обращаться дальше?

Надежда Семеновна Константинова приехала из Урмарского района. Она сама инвалид II группы, а муж - инвалид III группы. В семье еще живет престарелая бабушка 98 лет, тоже инвалид II группы. Единственного сына Надежды Семеновны этим летом сразу после школы забрали в армию. Попал в Удмуртию, во внутренние войска. Вот и опасается мать, что сына отправят воевать, спрашивает, нельзя ли его перевести поближе к дому? Оказалось, слишком поздно спохватилась, надо было собирать необходимые документы заранее.

Слушая рассказ Татьяны Б., невольно задумываешься о том, как несправедлив мир: некоторым приходится выпивать горькую чашу до дна. 5 лет назад убили старшего сына, чуть раньше погиб от рук убийцы муж. А теперь собираются призвать в армию младшего, уже единственного сына.

Мать Андрея Михайлова, в ноябре прошлого года призывавшегося в армию, никак не может получить заработную плату сына за октябрь. Нужный в таком случае документ - доверенность - есть, а вот шага навстречу у предприятия нет.

Вернувшийся из Чечни весной Дима Л. поступил учиться в один из чебоксарских вузов. Пришел в Комитет спросить, может ли он бесплатно пользоваться городским транспортом? Надежда Васильевна с болью в голосе говорит: "Вы тоже участвовали в военных действиях, выполняли боевые задачи. У вас тоже кровь красная, а не голубая. В Госдуме решается вопрос о приравнении вас к участникам войны. Когда вы станете ветеранами войны, будете иметь льготы по полной форме. А такие льготы сегодня имеют, к сожалению, только родители погибших и инвалиды. Кто болел, был ранен, но, слава Богу, дело до инвалидности не дошло, имеют право на получение двух тысяч рублей на восстановление здоровья. И об этом многие не знают".

Многие воины-чеченцы ждут "кровные" деньги, положенные по закону за службу в "горячей точке", после возвращения домой месяцами. После армии многие хотят устроить жизнь, в первое время деньги никому не помешают. Надежда Васильевна подробно объясняет, какие документы нужно собрать, если хочешь быстрее получить свои деньги. Вот и в этот вторник пятеро пришли с такой целью.