Сначала не поверила, а потом на глаза навернулись слезы. Где только не мыкалась в последние годы... Когда филиал, существовавший здесь более четверти века, закрыли, подалась на биржу. Потом вроде бы улыбнулась удача - устроилась в колбасный цех райпо, да ненадолго - попала под сокращение. А тут еще и муж, речник, остался не у дел - Сурский прорабский участок приказал долго жить. Первый раз в жизни супруги так растерялись: как быть дальше? Да, есть участок в поле под картошку, огород. Но ведь это было лишь приложением к основной, "кормящей" работе. Спасибо, райпо еще раз выручило - взяли техничкой. Да и мать немного выкраивала из своей пенсии. Однако хватало только на хлеб.

И вот забрезжила надежда на перемены. На завод, где до его закрытия почти два десятка лет проработала Мария, в холодное ноябрьское утро она пришла вместе с Татьяной Васильевой. Та эти три с половиной года просидела дома, нянчила внука. Правда, мужа оставляли при филиале сторожем, хоть что-то да зарабатывал.

Увиденное подругами мало напоминало о том времени, когда в цехе работали в две смены, а порой и сверхурочно. Кругом - грязь, мусор, давно не мытые окна, почти два десятка бездействующих станков. Слесарь-наладчик Виталий Степанцов успел привести в порядок только два - для Папелькиной и Васильевой. Он проработал на заводе со дня его основания и вот тоже вернулся. Кроме них троих, в цех пришли еще два сверловщика, токарь, фрезеровщик, электрик, кочегары и мастер. Ну и, конечно, директор с бухгалтером. А раньше здесь работало до двухсот человек, в Москву, на головное предприятие, отправляли более полутораста наименований деталей для рентгеновского оборудования. В те времена револьверщицы выдавали за смену до тысячи деталей каждая. Сейчас, конечно, в десятки раз меньше, хотя вроде бы и не утратили сноровку. Все зависит от заказов с головного предприятия, которое, в свою очередь, "завязано" на потребности медицины.

После более чем трехгодичного простоя сначала хотели вернуть в филиал не менее 50 рабочих, но, оказалось, это пока невозможно. И даже не столько из-за недостаточной загруженности. С. Середа сказал: "Пока не отремонтируем кровлю, новых мест не будет". Крыша на заводе прохудилась как раз над револьверным участком, с потолка течет.

Котельная на заводе хоть и своя, да разве нагреешь огромный корпус, если тонна угольной крошки обошлась филиалу в тысячу рублей. Да и какой резон использовать котельную на полную мощность, если производство пока лишь теплится на небольшом пятачке.

Но те, кто поутру приходит в цех, не замечают ни холода, ни сырости - была бы только работа. В декабре у револьверщиц вышло по полторы тысячи рублей заработка. Для райцентра это немалые деньги.

Но на душе у револьверщиц все же неспокойно: когда закрывался филиал, взяли да продали все акции москвичам. А почему? Из-за безденежья, хотя и выручили-то мизерные суммы. Вот и рассуждает Мария: какой же она теперь акционер без акций? В собраниях не может участвовать, на дивиденды рассчитывать тоже не приходится (правда, о них пока смешно говорить). Может, говорит, лучше об этом и не думать? Есть работа - и ладно.

к оглавлению номера