Оторожно нащупывая костылем привычную коридорную "тропинку", провела меня в просторный уютный зал. Устроились рядком на диване. Анна Степановна в чистеньком домашнем халате, влажные распущенные волосы белой волной струятся по плечам. Сколько седины прибавилось в них после краха надежд, которыми была жива последние годы? Анна Степановна чутко отреагировала на внимательный взгляд, который, конечно же, почувствовала, потрогала волосы:

- Сегодня приходили женщины из ВОС (Всероссийское общество слепых. - Авт.). Искупали меня, постельное белье сменили, суп сварили. А завтра придут стирать белье. 10 марта выходной был, не приходили, я целый день без хлеба была. Горячее кушаю редко, да еще парализовало несколько лет назад. Спички в руках держать не могу, газа не зажечь. Соседи боятся, как бы пожар не устроила. Ох, дочка, плохо я живу, очень плохо. Олежка бросил меня, обманул...

И заплакала. И еще не раз на протяжении горькой исповеди будут сотрясаться ее плечи при одном только упоминании о любимом внуке.

Олежка был хороший. Пять лет прожила с ним Анна Степановна, инвалид первой группы по зрению с 1981 года, в своей двухкомнатной кооперативной квартире по улице Привокзальной в Чебоксарах (родители Олега живут в Новочебоксарске). Первые два года нарадоваться не могла на внучка. Приветливый был, ласковый. Учился в университете на экономическом факультете.

Говорил внук Анне Степановне, что на старости лет нельзя ей одной оставаться, что надо им жить вместе, ухаживать за ней станет, забот не будет знать. И Анна Степановна на радостях исполнила желание Олега - завещала ему квартиру. Дорого она ей досталась. Работала в заводской столовой, а потом пекарем на хлебозаводе - велика ли зарплата? Ссуду оформила и 15 лет выплачивала ее, да еще двух дочерей растила - Надю и Веру. Они давно отдельно от матери живут, своими семьями. Олег - сын Нади.

Какое-то время спустя студент-отличник экономического факультета и его отец Юрий Петрович попросили Анну Степановну съездить к нотариусу, чтобы исправить обнаруженную в завещании "ошибку".

- Так и сказали, мол, ошибка там какая-то, - нервно теребит она ладони. - И мы поехали. У нотариуса меня никто ни о чем не спрашивал. Потом узнала, что завещание тогда переделали на дарственную, вроде бы я подарила квартиру Олежке.

- Вы не хотели дарить квартиру внуку?

- Нет, не хотела. Я хотела ее только завещать, чтобы досталась Олежке после моей смерти. Тогда бы он всегда жил со мной, ухаживал. А дарственную делать не хотела. Как-то разговаривала про жилье с одной знакомой женщиной, она и сказала, что дарить квартиру, пока живешь, никому нельзя. Вот, говорит, оформишь дарственную на внука, а он возьмет да и перестанет за тобой ухаживать, квартира же все равно ему достанется. Я этого боялась, потому и не думала про дарственную.

- Анна Степановна, а как вы узнали, что договор дарения вообще существует?

- Мне об этом милиционеры сказали. Я жаловалась на Олежку, что плохо стал со мной обращаться, в прокуратуру, в милицию. Оттуда люди раз пришли, стали спрашивать, что да как, чья квартира, на какие деньги купила, кому принадлежит. Я тогда сказала, что квартира моя и про завещание не умолчала. А они попросили документы посмотреть. Олежка всегда мне говорил - никому не показывай. А я показала. Тогда милиционер говорит: "Ой, бабуля, да ты не только завещание оформила, но и дарственную! Твоя квартира теперь внуку принадлежит, он здесь хозяин!" Тогда-то и узнала, как меня Олежка обманул... (коротко всхлипнула). - И еще сказали, что в дарственной за меня какая-то женщина расписалась.

- Внук обижал вас?

- Когда меня парализовало, совсем изменился. Не подходил, воды не давал, наверное, думал, что умираю. А годом позже ногу сломала, тяжелый был перелом, в больнице лежала в гипсе. В квартире упала, когда очнулась, все звала: "Оле-е-жка, Оле-е-жка...".

Забрали меня в Новочебоксарск. Ему ж за мной ходить некогда. Но там почти не кормили, особенно зять плохо со мной обращался. Иной раз прошу кусок хлеба, а он не дает. Говорили, если буду хорошо кушать, то в туалет буду часто проситься, а им со мной возиться некогда. Плакала я, Олежке позвонила, говорю, забери меня, пожалуйста, домой, плохо мне тут. А он говорит: " Если домой приедешь, на куски разрублю и в Волгу брошу, никто не найдет", - и трубку бросил. Я тогда всю ночь проплакала.

Анну Степановну забрал из квартиры дочери председатель Чебоксарского ВОС Ю. Сергеев с помощниками, пригрозивший разгневанному зятю А. Орловой милицией.

- А Олежка совсем ушел. Утром 19 июля прошлого года. Сумки собрал, я их нащупала. Спрашиваю, куда собрался, а он отвечает: "Не твое дело". Я заплакала, а он говорит мне матными словами, что ни квартира, ни я ему не нужны. Когда уходил, телефонный провод обрезал, чтоб я никуда не смогла позвонить.

- А может, вовсе не он это сделал? - тешу себя надеждой, что Анна Степановна ошибается, и ее внук не столь жесток, как может показаться. Но та встает и мелкими шажками идет в коридор, наощупь находит телефон и вытаскивает соединенный изолентой провод.- Только Олежка мог это сделать, мой внучок. - И такое горе пролилось вокруг, такая боль...

Слепая женщина сегодня живет одна. Олежка тогда не просто ушел. Получив диплом, уехал в Москву, где сейчас имеет престижную работу. Бабушка с пенсии исправно платит за квартиру, переоформленную на внука без ее ведома. Бабушка, которая наивно верила в то, что сможет вернуть своего прежнего Олежку с помощью милиции и прокуратуры.

Говорят, старый что малый - также нуждается в повышенном внимании, заботе, ласке, в терпении и снисходительности со стороны окружающих. С ними, старыми, непросто, к тому же с такими беспомощными, как Анна Степановна. Няньки из Олега не получилось, да и, похоже, не могло получиться, учитывая его молодость и соответственный образ жизни. И вряд ли он об этом сожалеет. Ведь главная цель достигнута -молодой человек стал хозяином двухкомнатной благоустроенной квартиры. Разбитые мечты бабушки, ее обида, слезы, боль его не волнуют. И, похоже, его маму, Надежду Николаевну, тоже.

Анна Степановна в силу своей беспомощности жить одна не может. С новочебоксарскими родственниками, как видим, отношения не сложились. Соседи, с их слов, помогают, чем могут. Когда к ней время от времени забегает дочь Вера с продуктами, мать просит ее переехать в квартиру насовсем. Вера с семьей живет в общежитии, но к матери перебираться на постоянное место жительства боится: "Квартира ведь не твоя, придет хозяин и выгонит. И общежитие потеряю. Нет, мам, не могу...". И, наверное, права.

Измученная одиночеством, болезнью, едой всухомятку, не зная, что с ней будет завтра, не окажется ли вообще на улице, Анна Степановна надумала обратиться в суд, чтоб там отменили договор дарения. Слепой женщине (после травмы она совсем потеряла зрение) взялся помочь адвокат. На судебном заседании, состоявшемся в конце декабря прошлого года, истица не присутствовала, прочитать решение суда по известной причине тоже не смогла. Со слов адвоката узнала - в иске ей отказано.

Чем же суд мотивировал свое решение? Адвокат, представлявший интересы истицы, просил отменить договор дарения со ссылкой на статью 578 ГК РФ. А она гласит, что договор дарения суд вправе отменить, если одаряемый совершил покушение на жизнь дарителя или на жизнь его близких родственников, членов семьи. Или, к примеру, плохо бы обращался с подаренной вещью, создавая угрозу ее безвозвратной утраты.

Суд не усмотрел даже подозрения на такие незаконные деяния. Доводы о том, что внук плохо обращался с бабушкой, не ухаживал за ней, грубил судом также признаны несостоятельными. Интересы ответчика, то есть Олега, в суде представляла его мать Надежда Николаевна. Она и сообщила, что на сына возводят напраслину, с бабушкой он якобы обращался очень хорошо. Возразить ей было некому. И даже если бы было доказано обратное, для суда, как написано в решении, это существенного значения не имеет. По закону договор дарения - безвозмездная и не требующая никаких условий сделка. То есть Олежка, на словах пообещавший скрасить бабушкину старость и не выполнивший обещанного, вовсе не обязан держать ответ перед законом.

Надежда Николаевна ушла из суда, конечно же, удовлетворенная - квартира осталась за сыном. Верховный суд ЧР не нашел оснований для отмены решения Ленинского райсуда и пересмотра дела.

- Никогда не думала, что буду так жить на старости лет. Одно пристанище на земле - квартира. И ее теперь у меня могут отнять. Зять приходил, дверь я ему не открыла, боюсь. Кричал: " Собирай шмотки и уходи, это Олежкина квартира". Может, они ее продать хотят? Неужели никто не защитит меня? - из-под темных очков медленно скатывается слеза. - Ведь меня обманули, неужто суд этого не понимает?

Суд рассматривает дело "в рамках заявленных исковых требований". А требований о признании договора дарения недействительным не заявлялось, как сообщит представителю истицы председатель Верховного суда П. Юркин. Потому в суде и не выяснялось: в самом ли деле Анну Степановну ввели в заблуждение, обманули. А судя по тому, что она рассказывает, скорее всего, именно это и случилось. Кроме того, по словам Анны Степановны, квартира до завещания и весьма сомнительного договора дарения была приватизирована. И находилась в совместной собственности матери и двух ее дочерей. В данном случае пострадала Вера, которой мать ничего не рассказала о завещании. Говорит, Олежка просил молчать об этом. Его мать и отец, конечно, были в курсе дела. Если все так, то по закону уже на этом основании последняя сделка является противоправной. Между тем договор дарения, как записано в решении суда, "надлежащим образом зарегистрирован в органах БТИ".

На днях Анна Степановна получила бумагу из Ленинского райсуда: вторичное исковое заявление, которое от ее имени составил адвокат - о признании договора дарения недействительным - оставлено "без движения". По мнению судьи, оно составлено неправильно. Похоже, не тот адвокат оказался рядом с А. Орловой. Она вообще одна, в то время как за внуком - родители, нотариус, закон, который защищает молодых, но не в состоянии защитить старость. Слепая женщина каждый день звонит в редакцию и спрашивает: "Что мне теперь делать?" С горечью осознаешь, что если не вмешается республиканская прокуратура, Анне Степановне еще долго придется жить полуголодной и даже без горячего чая. 20 марта ей исполнилось 76 лет. Никто ее не навестил, не поздравил с днем рождения. Не дождалась она весточки и от Олежки...

P.S. По просьбе Анны Степановны имена ее родственников изменены.

к оглавлению номера