Анатолий Никитич Казаков пришел в редакцию со статьей под заголовком "Правосуден ли правосудие или кто поможет инвалиду. Парализованную женщину" (орфография автора сохранена). Журналисту предстояло перепроверить кое-какие факты, навестить подопечную А. Казакова, выслушать ее историю, что называется, из первых уст. Слепая женщина рассчитывала жить под присмотром внука, которому завещала двухкомнатную ко-оперативную квартиру. Но, как утверждает, любимый внук вместе с отцом обманули ее - переоформили завещание на договор дарения. Внук стал владельцем квартиры, с бабушкой, как она говорит, обращался грубо, не ухаживал за ней, а затем и вовсе уехал в Москву, где сейчас и живет. Суд не нашел оснований для отмены договора дарения. После суда адвокат и поспешил в редакцию.

С Анатолием Никитичем мы встречались несколько раз. Вначале он настаивал на публикации его собственной статьи, сильно нервничал, что журналист долго проверяет факты - вроде бы назревало очередное судебное заседание. В день своего последнего визита (во второй половине дня 18 марта) попросил на несколько часов диктофон. Сказал, что нужно сделать кое-какие записи по делу бабушки, обещал незамедлительно вернуть.

С тех пор я Анатолия Никитича не видела... Несколько дней кряду безуспешно пыталась разыскать его по домашнему телефону, который обнаружила на последнем листе принесенной им статьи. Домочадцы отвечали, что его нет. Я оставляла свой домашний телефон (рабочий он знает), но звонка от адвоката не дождалась. Как-то в 7 утра все же удалось "поймать" его. Анатолий Никитич не очень внятно ответствовал мне, что, не дождавшись публикации, якобы "подчистую" проиграл процесс, в статье больше не нуждается, а диктофон не вернет, поскольку журналист его подвел:

Растерявшись от такого поворота событий, спрашиваю: "Выходит, вы решили отомстить журналисту?" (В трубке - молчание, которое можно истолковать как знак согласия). Предупреждаю: "Если немедленно не вернете диктофон, я подам заявление в милицию. Есть статья 159 Уголовного кодекса - хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием". На что Анатолий Никитич иронично ответил: "Попробуйте, это будет даже интересно...".

О непростой ситуации, в которой оказалась женщина-инвалид, журналист поведал в корреспонденции "Бабушка любила внука, внук любил квартиру" 27 марта с.г., когда юристу, по его словам, она была уже "не нужна". А. Казаков именует себя "частным" адвокатом. Интересы Анны Степановны в суде представлял по ее доверенности, то есть как гражданское лицо. Как сам признается, интересы подопечной не смог защитить, полагает, что в этом есть и вина журналиста.

Не знаю, сколь велика адвокатская практика Анатолия Никитича, но, судя по тому, как он осуществлял в суде защиту интересов Анны Степановны, можно предположить, что его юридических познаний не хватило. К примеру, Анатолий Никитич в жалобе, адресованной в Верховный суд ЧР (копию представил журналисту), путает значения слов "даритель" и "одаряемый". В результате появляется курьезное "доказательство" неправедных действий со стороны одного из чиновников по отношению к истице. После того, как Верховный суд оставляет решение Ленинского райсуда в силе (не в пользу истицы), А. Казаков, да и то с подачи, можно сказать, Верховного суда, готовит новое исковое заявление - о признании договора дарения недействительным. А раньше ставился вопрос об отмене этого договора.

Недавно нарочный вручил Анне Степановне сообщение о том, что это исковое заявление оставлено "без движения", то есть не принято к производству. Женщина плакала, сетуя на неправедные суды. На каком основании не принят иск? В этом, как выяснилось, "заслуга" Анатолия Никитича. Как следует из определения, которое журналист зачитал Анне Степановне по ее просьбе, истцом (а фактически ее доверенным А. Казаковым) заявление оформлено ненадлежащим образом - и по форме, и по содержанию. Не полностью изложены обстоятельства, на которых основаны исковые требования, не верно определен круг лиц, участвующих в деле. Помимо признания договора дарения недействительным заявлено требование о выписке внука-ответчика по делу из спорной квартиры. Однако А. Казаков, похоже, не знал, что вопросы постановки граждан и снятия их с регистрационного учета в компетенцию суда не входят, суд может лишь возложить эту обязанность на соответствующие органы.

Чтобы установить истину, суду требуется целая куча справок и документов из ведомственных организаций, имеющих отношение к жилью. В качестве доказательств они не представлены. Указана и масса других серьезных упущений, что послужило причиной для отклонения иска. В заявлении "имеются пропуски, недописанные фразы" - говорится в определении. Такое ощущение, что Анатолий Никитич не готовился к тому, чтобы выиграть процесс.

Как видно, поверенный оказал Анне Степановне "медвежью услугу". Со слов бедной женщины, она заплатила А. Казакову 5 тысяч рублей! Сумма для 76-летней пенсионерки, инвалида первой группы по зрению, астрономическая: "У людей занимала, чтоб адвокату заплатить. Две тысячи долга уже отдала с пенсии..." Показала договор (называет его распиской), заключенный с А. Казаковым, по которому "частный адвокат" обязуется оказать гражданке юридическую помощь, а та - заплатить ему 5 тысяч рублей. Вторым пунктом помечено, что договор может быть расторгнут, если одна из сторон не выполняет условия. Анна Степановна утверждает, что свои она выполнила - деньги адвокату передала.

Договор по форме не соответствует обычным, какие заключают адвокаты, работающие от серьезных юридических фирм. И, конечно, это никакая не расписка в получении денег. А. Казаков об этом знал, а вот слепая женщина и понятия не имела...

Как видим, со всех сторон обложили "флажками" старого беспомощного человека - она одна против предприимчивых родственников, очень умных нотариусов, очень ответственных работников БТИ, адвоката. "Господи, что ж мне теперь делать? Казакова мне знакомая порекомендовала. Надо, наверное, другого, хорошего адвоката нанимать, но чем платить? Звонила Анатолию Никитичу домой. А его все нет и нет - так говорят. Сказала родственникам, чтоб вернул мне деньги. Как вы думаете, вернет?".

К сожалению, утешить Анну Степановну нечем. Анатолий Никитич не вернул журналисту диктофон даже под угрозой обращения в милицию. Может, помогут работники прокуратуры и МВД ЧР? А еще теплится надежда, что на защиту интересов парализованного больного человека в очередной раз встанет не частный адвокат, а государство. Анна Степановна крайне нуждается в этом, над ней нет опекунов, которые бы могли помочь в трудную минуту. Она живет в полном одиночестве, хотя ежедневно нуждается в постороннем уходе.

...Есть реальная жизнь, есть при живых детях брошенные старые люди, среди них - слепые и безногие. Есть дележ наследства, в том числе и квартир, когда родственники зачастую становятся врагами. Если бы наши законы были совершенны, Анна Степановна и ей подобные не оказались бы столь незащищенными от возможного обмана и ущемления своих прав.

Государство, увы, пока гарантировать этого в полной мере не может. При горадминистрациях есть отделы по охране прав детства. Но нет службы по охране прав стариков. Они, как и дети, нуждаются в своевременном совете, предупреждении о возможных последствиях при решении тех же квартирных вопросов, в официальном государственном попечителе, который не допустил бы незаконной сделки. Хотя несовершенство законодательства вовсе не повод для того, чтобы спокойно смотреть, как мучается старость.

Но более всего угнетает, что Анатолий Никитич еще не раз может оказывать услуги гражданам:

к оглавлению номера