Сегодня в Москве, Рязани, Туле, Твери и других городах Европейской территории России наконец-то пойдет снег. Большой и серьезный. По крайней мере, так обещали синоптики. Для москвичей снег - удовольствие эстетическое. Для жителей восьми деревень Цивильского района Чувашской Республики - это чисто экономическое явление. Местные жители валяют валенки и возят их на продажу в Чебоксары, Москву, Новосибирск. Если хорошо валять, то в месяц выходит до 100 тысяч рублей. Официальная зарплата Путина всего 60 тысяч.

На первый взгляд, деревня Таганы не производит впечатление зажиточной. Да - дома крепкие, да - у каждых ворот по машине. Но уж больно грязно. По улицам люди ходят по колено в грязи.

- Это нормально, - объясняет Фаина. - Это даже хорошо. Если в деревне нет асфальта, то грязь в ней осенью обязательно должна быть. В городе думают, что грязь - это признак запустения, а на самом деле это показатель экономической активности. Чем больше люди работают, тем больше у них в деревне грязи. Потому что, когда деревня работает, по ней ездят машины, трактора, ходят люди, гадит скот. А если улица травкой поросла, это значит, что на ней живут такие люди, которые за калитку выходят, только чтобы за водкой сходить и за пенсией.

В Таганах некоторые тоже пьют, но большинство трудится - каждый на своем личном валеночном заводике. Каждый двор - крепость. Прежде чем Фаина уговорила Ивана Ивановича Иванова пустить меня в гости, ей пришлось обойти с десяток домов. Желания демонстрировать достижения своего капиталистического труда не было ни у кого. Здесь психология у людей такая: каждый, кто приехал в деревню не за тем, чтобы купить валенки, - агент налоговой инспекции. Как потом оказалось, Фаина и сама валяет, но предпочла сводить меня в гости к кому-нибудь другому.

Когда мы зашли к Ивановым в дом, Любовь Титовна сидела за рабочим столиком и делала тыдындаракнар. Так называется по-чувашски первый этап производства валенок. По-русски это означает "придавать форму". Любовь Титовна берет большой шматок шерсти и начинает в нее заворачивать плоскую бумажную форму, изображающую валенок в продольном разрезе. Потом накрывает все это дело двумя платками и сквозь платки разглаживает шерсть руками. Еще добавит шерсти и опять разглаживает. На подошву побольше шерсти, на голенище поменьше. После получаса такой работы получается нечто вроде чудовищных размеров носка, слепленного из шерсти. Готовый продукт угадывается в нем с трудом.

- На одну пару тридцать девятого размера нужно около килограмма шерсти, - на ходу объясняет Любовь Титовна. Она то и дело переходит с русского на чувашский, и приходится ее ловить и возвращать обратно. - Для валенок подходит только осенняя шерсть. Осенью у овцы волос короткий. Одна овца - пара валенок. Мы у перекупщиков шерсть покупаем по 70-80 рублей за килограмм. Они ездят по всей России до самого Урала, собирают шерсть специально для нашей деревни и неплохо на этом зарабатывают.

Тыдындаракнар, который сваляла Любовь Титовна, переместился из дома в мастерскую, где Иван Иванович Иванов в кузнечном фартуке уже вскипятил кипятильником воду, чтобы совершить над валенком процедуру, которая называется албаебели. Иванов замочил его в тазу и, подождав несколько минут, вытащил и отжал. Это для того, чтобы очистить шерсть от грязи и дать ей как следует слепиться. Затем будущий валенок оказался на низком столе с резиновой подстилкой. Это сооружение Иван Иванович называет наковальней.

На ней начинается непосредственно валяние. Евалат. Это нечто среднее между ковкой и лепкой. Иван Иванович надевает мокрый тыдындаракнар на специальную болванку и начинает обрабатывать - сначала руками, потом деревянным катком, похожим на скалку, обмотанную проволокой. Работа тяжелая. Иван Иванович подстегивает себя поговоркой: "Кто бесплатно денег даст?"

- Я в десять лет начал этим заниматься. А сейчас мне уже 63. Полвека валяю. Когда это здесь повелось? Сто лет точно. При Сталине почти всех валенщиков раскулачили, при Хрущеве они опять появились. До недавнего времени только мы валяли, ну и еще в Байгеево. Только до перестройки мы не у себя это делали, а по домам ходили. Как печники. Нас приглашали как почетных гостей, кормили, поили, платили.

Про Байгеево мне потом рассказал глава Цивильского района: из этого села за годы советской власти вышло более ста человек с высшим образованием, семеро серьезных ученых и один зампред Совмина Чувашской АССР. Почему? Потому что у байгеевских всегда водились деньги - было чем подмазать профессуру при поступлении детей в вузы. Вот так, благодаря валенкам, получаются умные люди.

- При Брежневе нас уже не трогали, - продолжает Иванов. - Одна беда - вставать приходилось рано: в час ночи. До семи утра повалял - и на работу в "Броневик". Это совхоз наш, я там кобыловодителем работал. А как в "Броневике" при Ельцине начали народ сокращать, мы полностью переключились на валенки. Правда, конкурентов много появилось. Все окрест-ные деревни начали валять - Чурачики, Вурумсют, Тиньговатово, Сюткасы, Поваркасы, Булдеево. Выходцы из нашего села даже в Чебоксарах валяют. Прямо в ванных комнатах.

Когда валенок окончательно стал валенком, Иван Иванович обтесал его пемзой, вставил деревянные распорки и, как пирожок, засунул в печь сушиться. Распорки, кстати, делать в Таганах мало кто умеет. За пару односельчане платят Ивану Ивановичу 250-300 рублей.

Потом пришел сын Игорь и подменил отца. Через три часа отец подменил сына. И так до поздней ночи. Завтра пятница. По пятницам в деревню приезжает "Санта-Барбара" - водитель "Газели", который возит валенщиков до железнодорожной станции, - за 25 рублей довезет дочь Ивановых до Канаша, а там в поезде Чебоксары - Москва местных валяльщиков уже ждут три вагона.

- Самые дешевые вагоны, наши их давно облюбовали, - объясняет Любовь Титовна. - Туда едут - друг друга сторожат, обратно - кто песни поет, кто пляшет. Билет стоит 250 рублей, я сегодня спрашивала - до Нового года все распродано. А ездят в Москву одни женщины. Нечего мужикам в Москве делать. Они же когда продадут, не могут это дело не обмыть. А милиция ваша людей с деньгами за версту чует. Лучше мы погорбатимся. А они пусть здесь. Поваляют.

В Москве (точнее, в Подмосковье) за пару валенок дают 500 рублей. За день 20-30 пар улетает. Себестоимость товара -140-150 рублей. В день можно сделать 10 пар. В месяц получается 280. Чистый доход около 100 тысяч. Но в таком темпе работают люди, которым срочно нужно купить детям квартиру или свадьбу сыграть. У кого таких забот нет, валяют, не напрягаясь, тысяч на 30-50.

Этот расклад нарисовал мне Василий Петрович Петров - первый шерстобитчик в Цивильском районе. Шерстобитчик в валеночном бизнесе - почти король. Его станок - звено между овцой и тыдындаракнаром. Только из мягкой шерсти можно валять. И прежде чем сесть за валенок, все валяльщики идут на поклон к шерстобитчику.

- Первый станок я купил в 1994 году, - Василий Петрович делает вид, что простоват, но на самом деле очень хитрый, - "Руно" Орского механического завода. Очень хороший станок. Только шерсть выходила нетронутой. Пришлось его на 90 процентов переделать. После этого решил станки делать сам.

У входа в мастерскую скопилась очередь из 5 человек. Обработать килограмм шерсти стоит у Петрова 12 рублей. Мастерская работает с 4 утра до 8 вечера. В час шерстобитный станок выдает 13 килограммов шерсти. Но полной загрузки всех трех станков не бывает. Получается 100 тысяч в месяц. Не напрягаясь.

Еще немного математики. В Цивильском районе около 400 валеночных мастерских. Допустим, средняя производительность - 20 пар в неделю, и то получается 32 тысячи пар в месяц. Целый завод, построенный исключительно на мелкой частной инициативе. И благодаря снегу.

И еще. Год назад "Известия" уже были в одном из валеночных поселений - деревне Вурумсют. Мы тогда писали о местном фермере Михаиле Смирнове, строившем дом в виде подводной лодки "Курск". В память о погибших. После нашей публикации к Михаилу зачастили журналисты, даже фильм о нем сняли. Смирнов почувствовал себя крутым, попытался избраться в депутаты чувашского Госсовета, провалился, но продолжает заниматься политикой, вкладывая в нее весь заработок. А свой "Курск" все никак не достроит. И валенки совсем не валяет. Испортила слава человека. Прости нас, Михаил.

к оглавлению номера