История эта, местами похожая на сказку, началась весной 1956 года.

В конце мая в Советский Союз прибыл с официальным визитом глава Югославии Иосиф Броз Тито. Приезд его имел особую важность - знаменовал он новую эру в отношениях двух стран, дружба меж которыми лет семь как разладилась.

В те же дни в семье ибресинского педагога Виссариона Иванова тоже случилось важное событие - появился на свет четвертый ребенок, девочка, чуть позднее нареченная Верой. Пока жена с дочкой были в роддоме, счастливый отец на радостях отбил телеграмму югославскому гостю: в честь, мол, дружбы между нашими странами прошу стать крестным отцом моей дочери.

Поступок и по нынешним временам неординарный, а уж по тем, тревожно-оглядчивым, и подавно. Впрочем, и сам Виссарион Иванович был человек своеобычный, ко всему подходил с собственной меркой. Что толкнуло его на этот шаг? Может, обратился он к высокому гостю как солдат к солдату, соратнику по борьбе с фашистами. Президент Тито в свое время отважно сражался в партизанском отряде, и танкист Иванов войну прошел от первых горьких дней до Победы, весь китель в орденах. Может, вспомнил Виссарион Иванович, что в Чувашии югославскому лидеру когда-то довелось побывать - еще в Первую мировую войну, его, как военнопленного, отправили в деревушку под Алатырем. А может, просто был у человека особый порыв души... Кто знает - сейчас ведь уже не спросишь.

Тогда в успех затеи из знакомых мало кто поверил: "Как же, ответит он..." Однако через некоторое время получил Виссарион Иванович письмо. Посол Югославии в Москве Цвиетин Миятович сообщил, что президент СФРЮ товарищ Тито дал согласие стать крестным отцом Веры Ивановой и шлет наилучшие пожелания всей ее семье. А вскоре пришла и запакованная в спецмешок посылка с подарками крестнице. Были в ней мягкий белый материал на пеленки да обновки для маленькой Верочки.

Этот подарок от крестного оказался далеко не последним. От имени Тито присылали крестнице одежду, игрушки, конфеты. И всякий раз становились эти посылки целым событием. Взрослые с восхищением разглядывали диковинные по тем временам детские вещички: белые замшевые ботиночки, нарядное пальтишко нежно-голубого цвета. (Вера, уж на что маленькая была, до сих пор помнит те обновки.) Детворе же особо полюбилась кукла - красавица с длинными косами в клетчатом платье, а глаза у нее, как у живой, открывались и закрывались. Куклу эту давали ребятишкам только по большим праздникам. Потому и "прожила" она куда дольше своего игрушечного века - почти 30 лет, пока Ивановы-внуки ее не сломали.

Шли события почти по сказочным канонам: в небольшом лесном поселке подрастала маленькая девочка, ждала подарки из дальней страны от доброго крестного. Однако ж свои поправки вносило в эту сказку реальное время... А было оно, напомним, не очень-то спокойное. Супруга Зоя Федоровна, когда только узнала о телеграмме, ахнула... "Что ты наделал? Посадят ведь!" Посадить, слава богу, не посадили. Но неприятности из-за Верочкиного крестного Виссарион Иванович все же поимел. Несколько лет спустя отношения с Югославией у нашей страны опять разладились. Как раз в ту пору состоялся в Ибресях августовский педсовет, и досталось на нем Иванову по первое число: есть, сказали, среди нас такие, что питаются объедками с империалистического стола... Сразу же Виссариона Ивановича уволили из интерната, где он тогда работал. Но черная полоса длилась недолго... Верин папа устроился в школу учителем начальных классов. А дружба с Югославией возобновилась и больше уже не прерывалась.

Как-то в одном из посланий Виссарион Иванович, заведовавший в семье перепиской с югославской державой, сообщил, что Верочке очень хотелось бы повидаться с крестным. Вскоре после этого Зоя Федоровна с Верой поехали на каникулы в Москву. Зашли в посольство, показали визитки - две глянцевые карточки от самого Броз Тито и его супруги Йоанки служили своеобразным пропуском в посольство. И Цвиетин Миетович пообещал - Вера в Югославию обязательно съездит...

Вместе с мамой и папой отправиться к крестному отцу, увы, не получилось. Веру решили послать в Югославию с делегацией юнкоров "Пионерки". Готовились к этому событию как к сказочному балу. Нашили Верочке нарядов: желтое платьице из шелка, еще одно из синего крепдешина с накрахмаленным подъюбником. В начале августа родители отвезли Веру в Чебоксары. Там, в обкоме, девочке дали сопровождающего до Москвы. По дороге присоединился к ним мальчик из Канаша, Слава Павлов, - он тоже был в составе югославской группы. В столице всех юных делегатов поселили в гостинице "Орленок". Чтобы проводили с ними политинструктажи, беседы о сложной международной обстановке - этого Вера не припомнит. Но за завтраком, обедом и ужином пионеров обязательно учили хорошим манерам: как вести себя за столом, как держать нож и вилку... Водили ребят на выставки, в театры, в Мавзолей, а еще - в "Детский мир". Там, в закрытой секции, детвора подобрала себе по размеру общую для всех экипировку: пионерскую форму, обувь, курточки.

В середине августа делегация юных ленинцев во главе с тогдашним редактором "Пионерской правды" Ниной Черновой отправилась на поезде в Югославию. Редактор "Пионерки", кстати, Веру почему-то невзлюбила: открыто своей неприязни не показывала, но шепотком все время ее одергивала, пыталась поучать. Девочка, впрочем, из-за того особо не переживала. Ведь столько было чудесных впечатлений: поездки по Москве, новые друзья, дальняя дорога... А главное счастье - впереди.

...Суматоха вокруг юной гостьи из Чувашии началась уже на вокзале в Белграде. На перроне встречали поезд десятки людей, и было такое ощущение, что ждали только ее, Веру. На крестницу Тито были нацелены фото- и телекамеры, ее окружили с расспросами корреспонденты. Одними из первых подошли к Вере мужчина и женщина - как выяснилось позднее, ее кураторы из югославского посольства. Они сообщили, что сейчас товарищ Тито выехал за пределы страны, но позд-нее он с ней обязательно встретится, и вручили девочке огромный букет роз. Потом еще две недели возила его Вера по стране - и цветы не вяли, хоть и стояли без воды.

В этот месяц 11-летняя школьница стала чуть ли не национальной героиней Югославии. И ничего удивительного. В то время Броз Тито был для своей страны тем же, что для многих наших соотечественников - Сталин. Повсюду - в магазинах, в конторах, в квартирах - висели его портреты, школьники наизусть знали биографию маршала Тито. Отблеск славы вождя достался и его маленькой крестнице. Куда бы ни приезжала Вера - одна ли, вместе с делегацией - вокруг нее сразу собиралась толпа. Девчонки, пытаясь протолкнуться поближе, ахали... "Кумовица!" (крестница то есть), мэры городов восторженно пожимали руку юной гостье. Чуть ли не каждый день пятиклассница выступала на митингах. Что говорила? "Да что я могла сказать, - улыбается Вера Виссарионовна, - сзади мне подскажут слова, я повторю, переводчик переведет..."

Всенародная слава - дело нелегкое. Особенно замучили Веру корреспонденты. "Каждый мой шаг снимали, по вечерам приходили интервью брать, утром проснешься - они уже под дверью стоят", - вспоминает она. Впрочем, ребятам это казалось тогда забавной игрой - когда выпадал свободный вечер, они собирались в холле очередной гостиницы и, веселясь, смотрели себя по телевизору...

Путешествие выдалось долгим. Более пяти тысяч километров проехал по Югославии пионерский отряд. И лишь в последние дни встретилась Вера с крестным - кумом. Было это на международной выставке в Загребе. С утра Веру при полном параде - отглаженная форма, пионерский галстук - привели в советский павильон выставки. "Гуляли мы там часа полтора, - вспоминает Вера Виссарионовна. - И тут заходит в зал большая группа мужчин и женщин. Мне шепчут: "Беги, вон твой крестный идет!" Я пошла было, да повернула назад - в такой толпе разве его увидишь. Тогда кто-то из взрослых взялся меня проводить. Подошли мы. Крестный обернулся, улыбнулся: "Здравствуй, Верочка!" Поднял меня на руки, поцеловал. Потом мы вместе - он, его жена Йоанка, а между ними я - поднялись на второй этаж. Там, в отдельном зале, уже стол накрыт - каких только кушаний на нем не было! Начали наши Тито чествовать, подарки ему вручать - оружие, сибирские меха: А я сижу ни жива ни мертва, коленки не то что трясутся - ходуном ходят. Крестный увидел, что мне не по себе, сразу завел разговор о моих школьных делах, стал ухаживать - что себе возьмет со стола, то и мне - на тарелку. Потом говорит: "Ну, Верочка, я пошел отдыхать, а вечером мы с тобой еще раз встретимся". Пришла я к нему уже со всей нашей группой. Долго мы говорили. Броз Тито снова расспрашивал меня про учебу, про родителей, брата и сестер. Всех по именам назвал - видно, готовился к встрече. Еще пообещал, что когда будет в Советском Союзе, обязательно к нам в гости заедет. На прощание подарил мне золотые швейцарские часики с именной гравировкой. И денег дал: "Тебе с пустыми руками домой неудобно возвращаться, купи подарки своим родным". Пошла я за покупками, словно в музей на экскурсию: тогдашние их магазины - точь-в-точь наши нынешние супермаркеты. А многие продавцы у меня и денег не берут: "Ты же, Вера, кумовица Тито, мы тебя вчера по телевизору видели!"

Народный кумир, президент-герой, живая легенда - каким запомнился этот человек своей маленькой крестнице? "Очень обаятельный, внушительный, - улыбается Вера Виссарионовна. - Сейчас бы я даже сказала - импозантный. Но хоть и чувствовались в нем и власть, и сила, со мной он очень просто держался - мне потом рядом с ним и не страшно было. Кстати, по-русски Броз Тито очень хорошо говорил - он ведь несколько лет провел в России и учился в Москве. Еще во время нашей поездки узнала я, что вырос президент в бедности - в их семье было пятнадцать детей, он седьмой, кажется, по счету. Показали мне дом, где жила семья Тито, - маленькая глиняная хибарка, чуть ли не наполовину в землю вросла: И так почему-то мне его тогда жалко стало - словно и вправду родного человека:

После возвращения домой долго еще была рядом с Верой та далекая солнечная страна. Много раз пришлось ей выступать в школах и клубах с рассказами о поездке -под восхищенные, а иногда и завистливые взгляды сверстников. А в их дом по улице Ворошилова пачками, по 40-50 штук в день, начали приходить письма из Югославии с простеньким адресом: "Советский Союз, Вере Ивановой". Югославские мальчишки и девчонки просили Веру рассказать побольше о себе, о семье, присылали свои фотографии и снимки президента с подписью на обороте: "Вера, это твой кум, товарищ Тито!"

Одной Вере с таким обилием корреспонденции, понятно, не справиться было. Роль ее "личного секретаря" взял на себя отец: вместе с Верой сочинял ответы, для скорости печатал их на машинке. Лет пять шел из Югославии поток писем, со временем потихоньку мелея - подрастали ребята, появлялись у них другие интересы. Постепенно сошла на нет и переписка с посольством. Последнее послание югославам ушло из Ибресь в 80-м году - когда Броз Тито умер, отец Веры отправил телеграмму с соболезнованиями...

Такая вот, не очень долгая, вышла сказка. Но мог у нее быть и другой конец...

- Знаете, а я ведь могла остаться там, в Югославии, - говорит Вера Виссарионовна. - Где-то в середине поездки предложили мне это от имени президента те мужчина и женщина, сотрудники посольства. И потом как только не уговаривали: на каникулы, мол, обязательно будешь домой ездить, и мать с отцом смогут тебя навещать. Свозили даже в наше посольство, класс показали, в котором буду учиться. А я - ни в какую: "Везите меня обратно!" Ну что вы хотите, девчонка совсем, 11 лет, что я тогда могла понимать. Да и устала очень - постоянные переезды, встречи, всеобщее внимание - не всякий взрослый такое выдержит. Почему они так хотели, чтобы я жила в Югославии? Не знаю точно. Может, в том причина, что у Броз Тито с Йоанкой своих детей не было...

- Кстати, о том отказе, - продолжает Вера Виссарионовна, - мне еще напомнили. Прошло лет 8-9, я уже в Чебоксарах училась, в энергетическом техникуме. Из газет узнала, что Броз Тито прибыл в Советский Союз. Собралась я, поехала в Москву, пришла в посольство. Да не повезло - как раз в тот день Броз Тито улетел в Киев. Приняли меня военный атташе и второй посол. И первое, о чем они спросили: "А почему вы тогда не остались?" С полчаса мы разговаривали. Напоследок завернули югославы гостинцы - две бутылки домашней наливки: "Это для твоих родителей". На том и расстались.

Жалеет ли сейчас Вера о том, что не осталась в Югославии? Не особо: "Что уж жалеть: Не судьба, значит:" Окончив техникум, она уехала по распределению в Новосибирск, вышла замуж. После развода вернулась на родину, осела в Чебоксарах. Сейчас живет она с 25-летним сыном Сашей; третий член их семьи - всеобщая любимица кошка Луша.

Тридцать шесть лет прошло после той поездки, но воспоминания с годами почти не потускнели. Разве что воспринимает те события Вера сейчас немного по-другому: "Со временем начала осознавать, что это не только мое личное, но и маленькая частичка истории - тоже".

У самой Веры в папочке, подаренной когда-то в редакции пионерской газеты "Мале Новине", хранятся вырезки из газет - югославских и наших - и несколько фотографий, где она рядом с Броз Тито. А в Ибресях, в родительском доме где-то "на погребе", пылится сломанная кукла с длинными косами, лежат в чемодане собранные папой "архивы" - письма югославских ребят. Что стало сейчас с прежними ее друзьями по переписке? Как пережили они недавнюю войну? Кто знает: Когда началась в Югославии та заваруха, Вера очень сокрушалась, даже новости по телевизору не смотрела - чтобы не расстраиваться.

Есть у нее заветная мечта - еще раз побывать в Югославии. "А что? Поеду в Москву, обращусь в посольство, - размышляет она. - Только вот узнать бы, в какое именно, страна-то распалась на несколько государств. Думаю, в визе мне не откажут. Побываю на могиле крестного, может, найду тех людей, которые меня помнят: Честно говоря, давно я об этом мечтаю. Чего жду? Наверное, порыва души..."

к оглавлению номера