Брошь из бивня мамонта
А. Гаврилова. "Советская Чувашия"
(11 февраля 2003г.)
Нынешнее свое ремесло Любовь Твердохлебова получила в наследство от мужа. Двенадцать лет как не стало его, художника Николая Петровича Николаева, известного в Чебоксарах мастера по изготовлению украшений. Опустел тогда, осиротел дом. Одиноко лежали на кухне инструменты хозяина, из-под которых вышли сотни браслетов и брошек из бивня мамонта, рогов лося, мореного дуба. И, чтобы заглушить боль и тоску по любимому человеку, вдова взялась за работу:
- Таких украшений никто до моего мужа не делал. Когда он принес первые серьги ювелиру, тот долго в недоумении вертел их в руках: "Что это за камни?" Коля робко ответил: "Лосиные рога", - рассказывает Любовь Александровна, колдуя над очередным браслетом. В руках мастерицы - кусочек мореного дуба, поднятый со дна Волги. Дерево, пролежавшее в воде много лет, стало черным и жестким, похожим на камень. Раньше такой дуб специально заготавливали: топили в особых колодцах.
- Сейчас он остался только в Суре и на моей кухне, - смеется Любовь Александровна, обычной пилой для металла срезая дубовые ромбики. Каждую деталь она долго шлифует на станке, чтобы та стала похожа на камень.
Получив заготовку нужной формы для браслета, Любовь Александровна приступает к инкрустации: сильно натягивает медную проволоку, навивает ее и разрезает на мелкие кусочки. Приложив медный узор на готовую деталь, она начинает постукивать по нему молоточком. Так проходит час, два, иногда и больше. Когда проволока основательно вбивается в дерево, остается соединить детали в одно целое.
Затем в искусных руках оказывается электрическое сверло. Невооруженным глазом трудно сделать дырочки толщиной с простую иголку. И Любовь Александровна надевает очки с линзами.
Вся работа идет на кухне, заменяющей хозяйке мастерскую. Здесь же, на соседнем столе, лежат заготовки для будущих поделок - кусочки бивня мамонта и лосиных рогов. С сырьем у мастерицы проблем нет. Обломок бивня мамонта приобретен недавно в одном из чебоксарских ломбардов. А рога, найденные в окрестных лесах и оврагах, ей приносят знакомые. Им эти "окостенелости" не нужны, а в ее руках, огрубевших от ацетона и костной пыли, они превращаются в чудесные украшения.
Между прочим, костяную бижутерию Твердохлебовой можно подобрать по цвету глаз и наряда. Зеленоватые, голубые, розовые оттенки она получает, используя специальную технологию для окрашивания. Ее придумал еще сам Николай Николаев. И это - великая тайна Любови Александровны. Сообщила она только, что эксклюзивную вещь иногда месяцами выдерживает в баночке - до получения нужного цвета.
Многие свои поделки Твердохлебова продает: одной пенсии бывшей преподавательнице на жизнь не хватает. Летом она носила браслеты и бусы к причалу Чебоксарского речного порта, и их охотно брали иностранные туристы. А один столичный искусствовед сказал ей, что такие украшения в Париже купили бы за сотни долларов. Но она трудится не только для заработка. Считает, что дело мужа спасло от смерти и ее саму.
- Еще в школе проявился мой дар предвидения, - рассказывает она. - Могла угадать, какой билет вытащу на экзаменах, какую оценку получит подруга за контрольную. Однажды даже погадала трем цыганкам. Они поразились: я будто насквозь видела их судьбу. А как-то решила погадать на себя и мужа. О боже, что я тогда увидела! Через 10 месяцев Коля умрет от рака, а я переживу его всего на год.
Первое предсказание сбылось. Врачи ничем не смогли помочь, и ровно через 10 месяцев Николай отошел в мир иной. "Со своей участью я тогда смирилась, - вспоминает Любовь Александровна. - И, чтобы скрасить оставшиеся дни, взялась за инструменты мужа. Дело-то, в общем, знакомое. Я все время была рядом с Николаем: когда он ставил свои опыты, мастерил украшения. И именно эта работа, я думаю, дала мне новую жизнь".
