«Экстраординарного поэта современного русского авангарда» вспоминали в Париже, японском Хоккайдо и шотландском Эдинбурге. В России «айгисты» собрались в Москве и в деревне Денисова Горка. На родине Геннадия Айги, в деревне Шаймурзино, на деревенском кладбище, где похоронен поэт, скромный крест на его могиле был заменен камнем с начертанной на нем эпитафией из стихов самого мастера: «Я хочу говорить откровенно / дорогой души идти мне гораздо свободнее».

Факсимиле автографа на темно-зеленом змеевике и даже сама форма камня наводят на воспоминания о памятной плите светлого камня на знаменитом месте поклонения Борису Пастернаку. Однако на этом сравнения мест упокоения этих великих людей XX столетия, судьбы которых так тесно переплелись, заканчиваются. Полузаброшенный погост, близость леса с густым орешником и ветер с полей, столь любимых Геннадием Айги, пасущиеся коровы и сельские всадники, скачущие мимо, – этот мир чувашской деревни весьма отличается от респектабельного Переделкино.

Надгробный памятник сделан из цельной глыбы природного камня. О средствах на его изготовление и установку позаботились в Минкультуры Чувашии. Как рассказывает литературовед Атнер Хузангай, поначалу для надгробия он задумал использовать памятный камень, который много лет оповещал чебоксарцев о будущем памятнике Петру Хузангаю. Но камень старой обработки не выдержал очередного вмешательства скульпторов. И понадобилась новая глыба змеевика. Рассматривался еще один вариант надгробия на могиле поэта. Знаменитый австрийский скульптор Карл Прантль, камни-скульптуры которого – объект повышенного внимания зрителей и арткритиков всей Европы, тоже собрался сделать своеобразный памятник чувашскому другу. Если такая скульптура окажется в Чувашии, для нее будут искать другое место.

Между тем в Шаймурзино одну из улиц готовятся назвать именем Айги. За неимением бурного строительства новое имя ­получит старая улица Ленина. Здесь всего 8 улиц, главная из которых носит имя Ан­дрияна Николаева. Примыкающие к ней две улочки носили имена основоположников марксизма-ленинизма. Теперь Карл Маркс останется в гордом одиночестве.

Друзья поэта в этот день, конечно, читали стихи Геннадия Айги и вспоминали человека, главную черту которого можно обозначить словами, что он сам когда-то адресовал своему погибшему другу, поэту и переводчику Константину Богатыреву: «Активная притягательность, постоянно творящая во­круг себя братство». И это братство год от года будет лишь крепнуть, такова сила «активной притягательности». Ведь, как написала в своих стихах сестра поэта, известный прозаик и переводчица Библии на чуваш­ский язык, Ева Лисина, «подобно ему (деду. – Р.К.) на пустом месте он вырастил сад».